— Вот ты что имеешь в виду?

— Протокол вскрытия, — сказал он и выжидательно воззрился на меня, ничего не добавив, что меня порядком взбесило.

— Ладно, Винс. О каком-таком протоколе вскрытия я не слыхал, который перевернет всю мою жизнь?

— Нет, — сдался я, — не слыхал. Расскажи мне, пожалуйста.

Винс потряс головой и пробормотал:

— Нет, ты сказал не так… Ну ладно, помнишь эти трупы шизанутые, нафаршированные фруктами и все такое?

— На пляже и в «Эльфийских садах»?

— Точно. Потащили их в морг на вскрытие, а в морге все такие: ух, кто к нам вернулся!

Не знаю, замечали ли вы подобное? Порой два человеческих существа способны вести беседу, при том что один или даже оба участника понятия не имеют, о чем речь.

Сейчас я оказался вовлечен как раз в такую мозголомную дискуссию, которая меня безумно раздражала.

— Винс, пожалуйста, ясно и коротко расскажи мне, что ты хочешь, или я тебя вот этим стулом тресну по лбу!

— Я же тебе говорю! В морге заявили: тела у них украли, а теперь, мол, возвращают.

Весь мир как будто чуть накренился; серый, плотный туман охватил предметы, мешал вздохнуть.

— Трупы выкрали из морга? — переспросил я.

— То есть они уже были мертвые, а потом трупы кто-то украл и сотворил эту гадость?

— В жизни большей дикости не слышал! Нет, правда, вот ты станешь красть тела из морга? Будешь с ними развлекаться?

— Выходит, тот, кто это сделал, их не убивал… — проговорил я.

— Нет, все четыре — несчастные случаи, они там просто на полках лежали.

Ненавижу случайности. Это то, из-за чего меня когда-нибудь поймают. Ведь, несмотря на умный план и всевозможные предосторожности, в безумном мире хаотических сплетений всегда есть место для несчастных случаев!

Вот как теперь.

Буквально вчера вечером я заполнил с полдюжины мусорных пакетов кое-кем случайно невиновным.

— Значит, не убийство…

— Все равно уголовщина, — отозвался он. — Кража трупов, осквернение мертвых… Угроза общественному спокойствию. Короче, противозаконно!

— Вроде как переход улицы в неположенном месте, — заметил я.

— Только не в Нью-Йорке. Там это обычное дело.

Впрочем, сообщение о повадках нью-йоркских пешеходов нисколько меня не ободрило. Чем больше я думал о случившемся, тем больше меня охватывали настоящие человеческие эмоции, а думал я весь день напролет, никак не мог отвлечься.

В горле застыл какой-то странный ком, мешавший дышать. Я никак не мог стряхнуть с себя бессмысленную, неопределенную тревогу и все гадал: уж не так ли ощущается вина? Понимаете, если бы у меня была совесть… мучила бы она меня сейчас? Все это было очень неприятно и совершенно мне не нравилось.

А главное, бессмысленно! В конце концов Дончевич все-таки пырнул ножом Дебору! И если она выжила, то вовсе не от недостатка стараний с его стороны.