— Простите, шевалье, но все окончательно решилось только сегодня. Граф вам расскажет остальное…

— Граф? Значит, это не вы — граф де Шале?

— Я вас к нему проведу, — сказал незнакомец. — Пойдемте немедленно. Вы не заметили, чтобы за вами кто-нибудь следил?

— Вроде бы нет, — сказал д'Артаньян.

Капуцин, до сих пор клевавший носом над стаканом вина, все еще казался ему подозрительным, но он промолчал, помня, как только что обманулся с юнцом-художником. Черт побери, бывают же и мало пьющие капуцины, надо надеяться?!

— Слава богу, — вздохнул незнакомец. — Получив письма, вам надлежит спешить в Париж, не теряя времени. У вас остались в гостинице какие-нибудь ценные вещи?

— Никаких. Одни пустяки.

— Тем лучше. Где ваша лошадь? Слуга?

— Лошадь в конюшне неподалеку от гостиницы, там же и слуга…

— И вовсе прекрасно… — сказал незнакомец. — Когда поговорите с графом де Шале, седлайте лошадь и скачите в Париж, не возвращаясь в гостиницу. Не стоит рисковать зря, особенно когда при вас будут письма…

— Что-нибудь случилось? — с небрежным видом опытного заговорщика спросил д'Артаньян.

Насторожившись, д'Артаньян спросил елико мог беззаботнее:

— И что говорит мой друг Атос?

— В Зюдердам, очень похоже, приехал этот чертов д'Артаньян, один из любимчиков кардинала. Гримо, слуга Атоса, его видел вчера на набережной канала Медемблик…

«Ага, — подумал д'Артаньян. — Когда я возвращался от красотки Елены…»

— Нет сомнений, что он примчался сюда вынюхивать наши секреты. Этот гасконец совсем молод, но дьявольски изворотлив и не на шутку опасен…

«Спасибо на добром слове, — подумал польщенный д'Артаньян. — Вы, сударь, очень точно меня обрисовали…»

— Вы совершенно правы, сударь, — серьезно сказал д'Артаньян. — С этим проклятым гасконцем так и следует поступить, чтобы не вынюхивал тут, ищейка проклятая…

— Значит, и вы того же мнения? — обрадовался незнакомец.

— А как же, — сурово сказал д'Артаньян. — Этого чертова д'Артаньяна давно следовало бы прикончить…

— Не можете забыть тот удар шпагой? — усмехнулся незнакомец.

— Дело не в моих личных обидах, — сурово ответствовал д'Артаньян. — Речь, черт возьми, идет о судьбе Франции, какое может быть благородство? В канал кардиналиста!

— Вы ничего не имеете против, если я передам ваши слова Атосу?

— Наоборот, — сказал д'Артаньян, размашисто шагая следом за провожатым по набережной одного из многочисленных каналов. — Так и передайте — Арамис настроен самым решительным образом. В канал этого д'Артаньяна, в канал! А до того — нож ему в спину!

— Ну, это уже по части Гримо… Он, я надеюсь, справится. Если только Атос не заартачится.