Анатолий Николаевич, проводив его взглядом, обернулся к Володе и спросил:

— Как думаешь, выдюжит?

Гость пожал плечами.

— А что тут выдюживать? Ему ж никто никаких заданий не даёт, его дело — отсидеться в европах, с чистыми документами…. Тут главное — чтобы он не засветился где-нибудь сдуру. Если б мне кто такую тропу подготовил во времена оны — я бы своему счастью до самых Виловиц не верил бы. Справиться!

Пожилой хозяин кивнул.

— Тут я с тобой согласен, — а затем, помолчав несколько минут, добавил озабоченно: — Меня в этом деле только одно смущает — деньги зятёк мой через албанскую фирму строительную отмывал, и через этих же албанцев счета в Цюрихе открывал. И они прекрасным образом в курсе — сколько дуболом этот бабок упёр, и где их положил. — Налил себе коньяка, выпил единым махом, выдохнул. — И скажу тебе, Володя, честно — не столько меня прокуратура наша тревожит, сколько эти нехристи. Уж больно много они знают…

Что? Вот чёрт, голова, как будто свинцом налита, в ушах глухой шум, все вокруг в какой-то пелене…. По ходу, ранение у него не смертельное, хотя… Кто эти черти в «песчаном» американском камуфляже? Не американцы — точно; у тех, конечно, в армии всякой твари полно, но такого, чтобы из пяти военнослужащих все пять носили кудрявые семитские бороды — это вряд ли, перебор, Да и форма у этих какая-то старая, изрядно ношеная, что называется — «второй срок», в такой солдаты — хоть американские, хоть наши, это без разницы — ходить брезгуют, чай, не оборванцы какие-нибудь, регулярная армия.… А эти хлопцы, по ходу, донашивают это шматьё за кем-то, и, стало быть, они — НЕ армия; вот только кто?

Настойчивый, зараза…. Что ему ответить? И на каком языке? Кажись, отвечать придётся — эвон как он решительно мне в бок автоматом тычет…. Любопытство его, вишь, разбирает. Ладно, отвечу, всё одно ни хрена не понимаю, что он там балакает…

— Украина. — Я ж украинец по паспорту…. Хотя…. Где тот пачпорт? По ходу, не у них, точно — раз любопытствуют так настойчиво. Где-то у меня в карманах? Если бы был — эти, в камуфляже, ещё вчера вытащили бы; хотя и редко я в сознание приходил, но помню, как они меня тщательно шмонали после перевязки…. Телефон забрали, с которого я последнее письмо отправил. Деньги — ну, это мелочь, сотни полторы от силы…. Чёрт, куртка! Паспорт — в куртке! В нагрудном кармане! А куртку, помнится, перед самой заварухой одел Туфан…. В ней его, кстати, и успокоили — шесть или семь пулевых, как минимум три — смертельных, в голову…. То есть украинец — выходит, как раз покойный Туфан Сарыгюль, а я, получается — турок? Хорош турок, три слова по-турецки….

Допрашивавший осклабился.

— Украина? Наташка? Давай-давай?

Дались им эти наташки….