— Понаехали… — раздражённо выдохнул молодой мужчина, по виду мелкий чиновник из тех вечных неудачников, что рождаются с недовольной физиономией, и вскармливаются не материнским молоком или молочной смесью, а уксусом.

… а меня, аж самому не верится, ностальгия пробила! Так знакомо…

В дверях триединый организм чуть не застрял и, право слово, будь двери в метро чуть менее прочными, мы снесли бы их к чёртовой матери! Но проскочили и даже почти благополучно, не считая отбитых боков, оттоптанных наших и нами ног и искренних пожеланий всего хорошего, обильно украсивших нашу карму развесёлыми астральными гирляндами.

К турникету нас выдавило, будто зубную пасту из тюбика, и на добрых десяток секунд мы начисто блокировали один из них. Мама, путаясь и паникуя, роняя монетки на пол, попала в прорезь только с третьего или четвёртого раза, и потом, на другой стороне, ждала нас с отчаянными глазами.

Докатившись до эскалатора помятым клубком, утвердились на ногах, закаменев среди людской массы, слившейся и смявшейся в единый амёбообразный организм с щупальцами и ложноножками.

— Это Юго-Западная, — наклонившись, зачем-то сообщил отец, продавливаясь голосом через шум метро, — доедем до станции Библиотека имени Ленина, а потом нам нужно будет перейти на станцию Калининская, на другой ветке, и так — до Электрозаводской!

— Не потеряемся⁈ — забеспокоилась мама, и тут же, пошатнувшись на эскалаторе, вцепилась в отца ещё крепче.

— Миша! За поручень держись! — приказала она мне голосом, в котором плещется паника.

— Держусь, мам! — говорю ей громко и уверенно, стараясь не морщится от того, что в шею мне сзади насморочно сопит немолодой мужик, то и дело отфыркиваясь и откашливаясь так, что капельки его жидкостей летят на меня, — Крепко держусь!

— Не волнуйся, — успокоил супругу отец, — не упадём! Здесь яблоку негде упасть, куда уж нам!

— Яблоку-то негде… — начала было мама, обрывая себя на полуфразе, и кажется, вспоминая, а то и придумывая, все те нелепые истории, в которых кого-то затянуло в эскалатор.

Не доезжая до конца, мама начала привставать на цыпочки и вытягивать шею, пытаясь разглядеть, что же там, впереди⁈ А когда мы подъехали к тому месту, где металлическая лента уходит под землю, в глазах мамы заплескалась такая паника, что мы с отцом, переглянувшись, подхватили её под руки, вздымая в воздух, да так и шагнули, немного вразнобой, но вполне удачно.

— Следующая станция — Проспект Вернадского! — раздалось из динамиков, и двери с шипеньем сомкнулись, отрезая нас от перрона.

Отец едва уловимо выдохнул, наверное, до последнего сомневаясь в правильности построенного маршрута, и, повернувшись к супруге, ободряюще ей улыбнулся.