Она спокойно повернулась, вошла в комнату и послушно села в кресло, положив плюшевую собаку на колени.

– Говори, Вероника. – Он достал из кармана телефон и включил диктофон.

Он так и стоял перед ней, держа в одной руке телефон, а в другой пистолет.

– Ты добавила яд в сок, который был у Лены в холодильнике? На тот случай, если художник не угостит ее вином? А потом долго не забирала отравленный сок, потому что в квартире горел свет, и ты боялась, что там кто-то находится?

Она молчала и смотрела мимо. Глядела спокойно и безнадежно.

– Ты отравила сок, когда Лена находилась у художника?

Вероника тронула шею и снова опустила руку на собаку.

– Не тяни время, – попросил Игорь. – Говори! С самого начала и поподробнее.

Она молчала, и тогда он, шагнув вперед, ткнул дулом ей в шею. Наверное, ей было больно, она дернула головой. Он убрал дуло и опять отступил на полшага. На шее проступило красное пятно.

– Я отравила вино, – вздохнув, негоромко сказала она. – Я убила Егора Осадова.

– И Лену, – подсказал Игорь.

– И Елену Сазонову, – кивнула Вероника. – Что еще рассказать? Задавай вопросы.

Игорь прокрутил аудиозапись. Голос Вероники был слышен хорошо. Он сунул телефон в карман.

– Я бы никогда этого не сделала, если бы твоя дочь была кому-то нужна. Если бы у нее был ребенок…

Хорошо, что она это сказала. Секунду назад Игорь ее не ненавидел, чувствовал только отвращение. Она казалась ему не человеком, не женщиной, которую еще помнили его руки, а манекеном, наполненным злобной жижей. И он делал то, что обязан был сделать.

Это было противно, хотелось поскорее с этим покончить и никогда больше ее не видеть.

Теперь к отвращению добавилась ненависть.

Он даже испугался, что не выдержит и выстрелит. Испугался не того, что за это придется отвечать. Того, что после этого сам станет манекеном, наполненным какой-то дрянью.

А ведь он едва не стал манекеном, когда мечтал избавиться от Лили.

Сунув пистолет в другой карман, Игорь молча вышел.

Снова он достал телефон, сев в машину.

– Я сейчас сброшу аудио, – сказал он Кургину.

Остальное пусть делает полиция.

Ему надо было сделать еще один звонок, старой тещиной подруге.

С Надеждой Тихоновной он разговаривал чуть дольше.

А потом поехал на кладбище.

Цветов у входа он купить не догадался и просто постоял у могилы, глядя на маленькую фотографию Лены на памятнике.

Мимо по дорожке прошли две пожилые женщина.

– Ты была мне очень нужна, Леночка, – тихо сказал Игорь. – Ты была мне очень нужна, только я этого не понимал.

Последние желтые листья с тихим шуршанием падали на землю.

Игорь повернулся и медленно пошел к выходу. Женщин уже не было видно.

На дорожке не было никого, кроме него.

Похолодало сразу и сильно. Ветер дул в глаза, сыпал снежную крупу. До дверей кафе Стася добежала.