На несколько минут к нему присоединился Бен, но потом он потащил Дэйзи домой. Прежде чем вернуться в бистро на обед, Гамаш еще раз перебрал в памяти все, что ему довелось услышать, и задумался над тем, кому могло понадобиться убивать самое доброту.

Бювуар установил большущий стенд с листами бумаги и маркерами «Мэджик маркер». Гамаш уселся рядом с ним в отдельной задней комнате бистро Оливье и бросил взгляд сквозь застекленную створчатую дверь. Ему были видны столы с нераскрытыми зонтиками над ними, позади текла река. Белла-Белла. Вполне подходящее название.

Комнату заполонили голодные и замерзшие офицеры Службы общественной безопасности.

Гамаш обратил внимание, что агент Николь села в стороне от всех и мельком подивился тому, что она предпочла отгородиться от остальных. Бювуар докладывал первым и одновременно жевал сэндвич с ветчиной. Сэндвич впечатлял размерами: толстый ломоть ветчины, вырезанный из огромного жареного куска мяса, с медовой горчицей и ломтями подсохшего сыра, плюс только что испеченная булочка.

— Мы тщательно прочесали место преступления и обнаружили, — Бювуар сверился с блокнотом, запачкав страницу горчицей, — три старые бутылки из-под пива.

Гамаш приподнял бровь.

— И еще пятнадцать миллионов листьев. Рана выглядит так.

Красным маркером Бювуар нарисовал круг. Офицеры наблюдали за ним, не проявляя ни малейшего интереса. Но тут Бювуар поднял руку и пририсовал четыре линии, исходящие из круга, подобно розе ветров на компасе. Кое-кто из полицейских перестал жевать и опустил бутерброд. Им явно стало интересно. Рисунок походил на грубую карту деревушки Три Сосны. Рассматривая жутковатое изображение, Гамаш задал себе вопрос, а не сделал ли убийца это намеренно.

— Может стрела оставить такую рану? — спросил Бювуар. Похоже, никто не знал, что ему ответить.

«Если подобную рану оставила стрела, — думал Гамаш, то где же она? Она должна была остаться в теле». Перед мысленным взором старшего инспектора вдруг возник собор Нотр-Дам де Бон Секур, в который они иногда ходили вместе с Рене-Мари. Стены его были сплошь покрыты фресками с изображениями святых, пребывающих на разных стадиях мучений и экстаза. И один из этих образов пришел ему сейчас на память. Святой Себастьян, корчащийся, падающий, тело все утыкано стрелами, каждая из которых торчит подобно жертвенному обвиняющему персту.

Точно также и из тела Джейн Нил должна была торчать стрела и указывать на того, кто совершил это преступление. А вот выходного отверстия быть не должно. Но оно было. Еще одна загадка.

— Давайте пока оставим это и пойдем дальше. Следующий отчет.

Обед шел своим чередом. Офицеры сидели полукругом возле стенда, слушали и высказывали свои мысли. Сама атмосфера способствовала обмену мнениями.