Гамаш кивнул, после чего они, теперь уже втроем, вновь принялись разглядывать рану, словно надеялись, что усилием воли смогут заставить ее заговорить.

— Ну и где же стрела? — поинтересовался Бювуар.

— Выходное отверстие есть?

— Не знаю, — ответил Бювуар. — Мы не разрешили судебно-медицинскому эксперту трогать ее.

— В таком случае, давайте пригласим его сюда, — предложил Гамаш.

Бювуар помахал рукой молодой женщине в джинсах и форменном пальто, которая держала в руках медицинский чемоданчик.

Доктор Харрис перевернула Джейн на спину. К свитеру пристали сухие листья. Раздался булькающий звук, Николь оглянулась и увидела, что Бена Хедли, повернувшегося к ним спиной, тошнит.

— Да, выходное отверстие наличествует.

— Благодарю вас, доктор. Оставляем тело на ваше попечение. Пойдемте со мной, Бювуар, и вы тоже, агент Николь. Расскажите мне все, что вам известно.

За все те годы, что Бювуар работал вместе с Гамашем, расследуя убийства и прочие случаи насилия, он неоднократно слышал эти слова, но, тем не менее, каждый раз они вызывали у него трепет предвкушения. «Расскажите мне все, что вам известно». Это был сигнал к началу охоты. Он был гончей. А старший инспектор Гамаш — главным егерем и загонщиком.

— Ее зовут Джейн Нил. Возраст — семьдесят шесть лет. Замужем не была. Мы получили эту информацию от мистера Хедли, который говорит, что она была ровесницей его матери, которая умерла месяц назад.

— Это интересно. Две пожилые женщины умирают в крошечной деревушке в течение одного месяца. Я бы сказал, это очень интересно.

— Мне это тоже показалось заслуживающим внимания, поэтому я расспросил его. Мать Хедли умерла после длительной болезни. Рак. Последний год они знали, что все к этому идет.

— Мистер Хедли вышел на прогулку в лес около восьми часов сегодня утром, это его давняя привычка. Тело мисс Нил лежало поперек тропинки. Не заметить его было невозможно.

— Говорит, что сразу же узнал ее. Он опустился рядом с мисс Нил на колени и потряс ее. Он подумал, что у нее удар или сердечный приступ. Говорит, что уже собирался начать делать ей искусственное дыхание, когда заметил рану.

— Он разве не обратил внимания, что глаза у нее невидящие, широко открытые, и что тело холодное, как мрамор? — Николь почувствовала себя более уверенно.

— Разумеется. Этого нельзя не заметить.

— Если только… — Похоже, Гамаш приглашал ее опровергнуть ее же собственное утверждение. Но она не собиралась этого делать. Ей хотелось оказаться правой. Но, совершенно очевидно, она ошибалась.

— Если только… Полагаю, если только я не в шоке. — Ей пришлось признать, что такая возможность, хотя и маловероятная, все-таки существовала.

— Посмотрите на него. Прошло уже три часа, как он нашел женщину, а ему плохо до сих пор.