Немец показал ему на место слева от себя:

Пацан чуть не завизжал от счастья.

— Выпьем за новых воров — Вэку и Кроля.

У Куцего пасть распахнулась. Теперь он будет бить передо мной копытом, чтобы и самому когда-нибудь короноваться. Это есть хорошо, потому что не есть плохо.

Теперь мне легче будет управляться с Деркачом, теперь этим будет заниматься Вэка. Они все никак не могли поделить власть в кодле. С сегодняшней ночи одеяло перетягивается полностью и надолго на моего друга детства, которого я не опасаюсь, потому что он мне не завидует. Я для него — белая кость, другой мир, который ему ни к чему.

Да и детская дружба или кончается вместе с детством, или остается на всю жизнь.

Биджо лежал в кооперативной больничке. Из него вытащили шесть пуль. В сознание еще не приходил, но врачи обещали, что выкарабкается. Мзия и Нугзари сутками торчали возле него. За дочкой присматривала старуха. Она упорно разговаривала с девочкой на грузинском языке. Пыталась и со мной. Поняв, что ничего не получится, перешла на русский, довольно сносный, с еле заметным акцентом. Видимо, давно живет в Москве, стала забывать родину, поэтому из чувства вины напрягает остальных.

У меня дома все было в порядке. Машина хорошо отлажена, качала бабки без перебоев. Шлема по телефону вывалил на меня кучу новых проектов, хотел подпрячь, но я мужественно отбился. Единственная уступка — пообещал навестить его дочку. Она училась здесь в институте на бухгалтера, как твердил Шлема, или экономиста, как поправляла она сама. Шлема хотел купить ей квартиру и машину, но Света уперлась: буду, как все, жить в общежитии и ездить на метро. Общежитие и метро — государственная собственность, не купишь.

И денег у отца брала мало. Тогда он стал заваливать ее посылками. Каждый его знакомый, едущий в Москву, должен был закинуть Светочке пару пудов хавки и шмоток. Тут уж девочке некуда было деваться: добрый человек назад все это не потащит, скорее на ее голову вывалит. Он и мне перечислял минут десять, что должен ей купить. Я выбрал два самых легких пункта — коробку конфет и торт. Купил самые дорогие. Она хоть и богатая девочка, но по бабьей расчетливости никогда такое не купит, подождет, пока угостят, а нет, так облизнется и забудет.

Нугзари подогнал мне джип «чероки» с доверенностью и предупредил, чтобы оставлял машину только на охраняемых стоянках. В Москве угоняют быстро и у всех без разбора. В Толстожопинске я могу бросить свой «мерс» с работающим движком и открытой дверцей в любом месте и в любое время суток — ни одна падла не тронет, знают, чья это машина.

Дороги в Москве лучше, чем у нас, но это достоинство уравновешивается большим количеством дураков. Вот они — шлепают от метро к своим конурам.