– Партия на передний край направила?

– Направила, – без особого энтузиазма отозвался парторг. – Только кто теперь молодых бойцов воспитывать будет?

– Здесь и воспитывай. Или для этого теплая землянка и печка нужна? Вот на тебя все смотрят и пример берут. Как пулемет, неплохой?

– Вроде ничего. Лента металлическая, удобная, не скручивается. Скорострельность регулировать можно от десяти до пятнадцати пуль в секунду, – Юткин явно гордился своим пулеметом. – Вчера целую ленту расстрелял. Фрицев штук пять срезал.

– Ну, это вы сочиняете, – вмешался Максим Быков.

 – Дай бог, всей ротой пятерых положили, ну, и я шестого.

– Хреново, что щита нет, – жаловался Юткин. – Ведешь огонь, а сам весь на виду.

– Механика-то нормально работает?

– Морозы ударили – заедать стало.

Ермаков оглядел казенник. Кое-где виднелись бугорки затвердевшего масла. Андрей знал, что ДС – единственный станковый пулемет в роте и, не выдержав, ткнул пальцем в плохо протертый затвор.

– Когда за двадцать мороз стукнет, он у тебя вообще откажет. Протереть надо как следует и зимней смазкой слегка пройтись.

– Ты прямо начальником сделался, – желчно отозвался всегда добродушный возле теплой печки парторг.

 – Ходишь, пулеметы инспектируешь, а сам такой же сержант, как я.

– Мне ребят жалко. Бой начнется, а ты из-за своей лени будешь затвор без толку дергать.

– Иди-иди, сами разберемся.

Характер у Андрея после гибели брата изменился. Подошел вплотную к Юткину и предупредил:

– Если не приведешь пулемет в порядок, доложу Чурюмову. Ты в его взводе, кажется?

Младший лейтенант Чурюмов в таких случаях не церемонился, мог накричать, а то и снять с командира расчета и поставить помощником.

Закладывать ленивого парторга Андрей не собирался. Знал, что громкий разговор насчет пулемета услышат окружающие и Костя Чурюмов обязательно проверит.

– Болтун, – не мог успокоиться Ермаков. – Думал, всю войну просидит в землянке и бойцов поучать будет. Это Вася Палеха, наверное, догадался его в траншею выгнать.

– Он самый, – подтвердил Быков. – Когда Миненко убили, жаловаться некому стало. А новый замполит батальона в строевые дела не лезет.

Пригнувшись, отошли в дальний край траншеи.

Здесь, под огромным поваленным тополем, у Максима было оборудовано гнездо. Кое-чему парень научился. Двойной окоп был хорошо замаскирован. Шагах в десяти под небольшим обрывом был углублен и превращен в защитную щель еще один окоп.

– В нем хорошо от мин прятаться, – объяснял Максим. – Глубокий и обрывчик защищает. А из этого, под тополем, огонь удобно вести – видимость хорошая. Да и тополь, метр в толщину, его не всякий снаряд возьмет.

Просидели часа два. Немцы поблизости не появлялись.