– Одного автоматчика обшаривал, а у него три запасных магазина в подсумке, еще штук пять в коробке противогазной и гранаты за голенищами. Так можно воевать.

Про погибшего брата Андрей не хотел говорить, чего душу травить. Но в роте об этом знали. Палеха покачал головой:

– Шестнадцатилетних на передовую шлют. Да и моему всего на пару лет больше, а до сих пор с весны ни одного письма. Чую, нет его в живых.

– Василь Васильевич, – поднялся Андрей. – Пойду с Максей прогуляюсь, гляну, как и что вокруг.

– Ты в своей телогрейке долго не выдюжишь. – Полушубок я тебе выделю, как лучшему снайперу.

– Ну, какой я лучший, – отмахнулся Ермаков. – В засаду вляпался, едва живым выбрался. А по счету убитых фрицев Черных и меня, и всех остальных давно опередил.

– У него уже шестьдесят с лишним на счету, – шепнул Максим Быков. – Недавно орден Красной Звезды получил, старшинское звание присвоили.

Примерили полушубок, он оказался впору.

– Ну, вот, чем смог, помог, – одернул полы Василий Палеха. – Валенок у меня не хватает. Ну, это пусть Чумак о тебе позаботится, а временно я тебе пару одолжу. С убитых снимаем, живым отдаем.

Не побрезгуешь?

Пара серых, подшитых войлоком валенок была подрезана сверху, дырки заштопаны, виднелись бурые следы крови, которую пытались соскоблить.

– Ну, пошли мы, – закинул винтовку за плечо Андрей. – На ужин надеяться можно? Или как повезет?

– Наскребем чего-нибудь. Крупой недавно разжились, а хлеба не осталось, – отозвался старшина Якобчук. – При таком ледоходе суда ползут еле-еле. Бронекатера шустрят, по два-три рейса делают, но сейчас им тоже тяжко. Кингстоны шугой забивает, ползут кое-как, моторы перегреваются.

Вышли в траншею. Снега было немного, кое-где темнели следы разрывов мин. Замерзшую землю они не пробивали, воронок практически не было, лишь оставляли закопченные пятна, похожие на черные кляксы. Осколки шли над самой землей, оставляя мелкие борозды в снегу.

– Сейчас эти 80-миллиметровки опаснее снарядов, – грамотно разъяснял Максим Быков. – Взрыватели срабатывают, едва земли коснутся. Если на открытом месте попался – труба дело. У нас связист провод тянул. На что осторожный дядька, голову от земли не отрывал.

Мина шагах в двадцати рванула. Его осколками так нашпиговало, что едва до траншеи дополз.

– Не знаю. На берег отправили, а там уж как повезет.

Андрей встретил еще одного старого знакомого, парторга Юткина. Видно, ротный Палеха, не любивший бездельников, выгнал его с насиженного места возле печки и поставил первым номером станкового пулемета ДС-39. Юткин подпрыгивал, стараясь согреться, хотя одет был тепло: полушубок, ватные штаны, валенки.

– Здравствуй, Петр Данилович, – пожал ему руку Андрей.