— Сегодня вечером я заеду за тобой, и мы все обсудим, — в тоне Даниила слышится лишь мнимое спокойствие.

— Сегодня вечером у нас встреча с семьей. Завтра мы с Кирой возвращаемся домой, — роняю я. Черт возьми, как необдуманно!

— Что? — Воскресенский в изумлении, смешанном с негодованием, выгибает бровь.

— Я закончила все свои дела в столице, поэтому мы возвращаемся домой, — спокойно говорю я, непроизвольно делая шаг назад.

— Вы никуда не поедете! — рявкает он.

— Это не тебе решать, — напряженно произношу я.

— Агния, я не шучу, — Воскресенский в два счета оказывается в критической для меня близости, сканируя мое лицо черными как смоль глазами.

 — Я заеду сегодня в семь. Будь готова.

Мужчина пристально вглядывается в мои глаза, видимо, пытаясь найти ответы на какие-то свои вопросы. Ничем не выдавая свой страх лишиться дочери, я выдерживаю тяжёлый взгляд Даниила. В воздухе вновь повисает уловимое напряжение, в котором отражаются эмоции обеих сторон. И мне кажется, негласная война уже объявлена.

Глава 11 Агния

В шесть вечера мы с дочерью приезжаем к отцу в гости. Костя со своей семьей уже здесь, а Макс, увидев Киру, моментально оказывается в ее объятиях.

Невольно улыбаюсь при виде этой картины, которая трогает до умиления. Все же дети как никто другой наиболее искренне могут выразить свои эмоции и чувства. В отличие от взрослых.

Эта мысль воскрешает в моей памяти отношения с Даниилом. Этот человек никогда и, кажется, никому не демонстрирует то, что находится у него глубоко внутри, ведь снаружи он словно черствый камень, помешанный на собственной работе и деньгах. Хотя сейчас в его глазах прослеживаются хоть какие-то чувства, по крайней мере, по отношению к Кире.

Сбивчивое дыхание и мягкая улыбка при одном только взгляде на дочь говорят о многом.

Если отодвинуть свои эмоции на задний план, то момент их встречи оставляет неизгладимый след в моей душе. Волнительный и невероятно трогательный. Возможно, из-за беременности Алисы в этом черством человеке что-то меняется, и именно поэтому его эмоции проявляются так отчетливо.

Примерно через час раздается короткая трель на моем мобильном. Воскресенский сообщает, что уже ждет меня, но я медлю. Не могу заставить себя сесть к нему в машину спустя столько времени, и не потому что боюсь его.

Вовсе нет. Больше нет. Просто я не знаю, чего от него ждать. Пять лет назад этот мужчина был для меня закрытой книгой, а сейчас и подавно.

— Агги, уже уходишь? — интересуется отец, когда я подхожу к входной двери. — Ты даже ещё не поужинала.

— Да, у меня запланирована встреча, — я застегиваю замок на своих босоножках, которые случайно приобрела в торговом центре, и поднимаю глаза на своего родителя. — Да и кусок в горло не лезет, пап.