Я никогда не была так счастлива видеть его тропические светло-зеленые глаза, как сейчас.

Они немного расфокусированы, приглушены, как будто его здесь нет.

Но он есть. Он никуда не делся. Он со мной.

— Себастьян! Ты меня слышишь?

Он смотрит на меня снизу вверх, медленно, неторопливо, как будто видит меня впервые.

Я могу точно определить момент, когда он узнает меня. Его зрачки расширяются, а черты лица вспыхивают огнем.

— Нао? — хрипит он, его голос хриплый и скрипучий, как будто это действие отнимает у него всю энергию.

Я чуть не срываюсь от нахлынувшего облегчения, когда выпаливаю: — Да, это я.

— Что случилось? — он пытается сесть и со стоном падает на спину.

Я держу нежную, но твердую руку на его груди, чтобы он оставался на месте. — Не двигайся. В тебя стреляли, и кровотечение едва остановилось.

— Черт, — ворчит он, рокот его голоса глубже, чем обычно.

Все по-другому. Его лицо. Его слабость. Все это проклятое место.

Себастьян смотрит на свою рану, которую я прикрываю футболкой, затем снова на меня. Его пытливый взгляд изучает меня сверху донизу, как будто он заново изучает мое тело, и вскоре он становится безумным. — Ты в порядке? Ты где-нибудь ранена?

Я не знаю, из-за его обеспокоенного тона или из-за того, что вместо того, чтобы спрашивать о своей собственной травме, он сосредоточился только на моем самочувствии. Это может быть и то, и другое вместе взятое, но я не могу сдержаться, когда по моим щекам катятся большие толстые слезы.

— Детка, — Себастьян хмурится еще сильнее. — Ты ранена?

— Нет, это ты был ранен и чуть не истек кровью. Какого черта ты беспокоишься обо мне?

— А почему бы и нет? Ты всегда первое, о чем я думаю. Я должен защищать то, что принадлежит мне, детка.

Я хочу сказать ему, что нет, я не его и что между нами все кончено из-за глупого пари, которое он принял от Рейны. Я хочу спорить и драться с ним, потому что он подумал, что это хорошая идея — быть частью вызова, где он должен был трахнуть меня, чтобы произвести впечатление на королеву улья кампуса и его приятелей по футбольной команде.

Я хочу наорать на него за все унижение, которое я испытала, когда группа поддержки во главе с этой сукой Брианной сделала меня посмешищем всей школы.

Но сейчас это не важно.

Не тогда, когда на кону стоит его жизнь.

— Нам нужно выбираться отсюда.

— Где мы? — он говорит с трудом, напрягаясь с каждым словом.

— Я не знаю. Похоже на какую-то тюрьму.

— Ты знаешь, кто это сделал?

Он вопросительно смотрит на меня, быстро моргая, вероятно, пытаясь сосредоточиться.

Я облизываю губы. — Человек, стрелявший в тебя, сказал: «Говорил тебе, что мы еще встретимся, Хитори-сан». У него такой же голос, как у одного из мужчин, которые не так давно навещали меня и маму. Его зовут Рен, и я думаю, что он один из людей моего отца.