Он похудел, и его гордые плечи поникли. Его некогда завораживающие глаза впали и потускнели, как будто он готовится к смерти.

Если бы я не согласись на это, то потеряла его.

Это только для того, чтобы спасти его, говорю я себе. Чтобы спасти нас обоих. Я имела в виду то, что сказал на днях. Если он уйдет, у меня больше не будет интереса к жизни.

Глотая слезы, я смотрю вверх и дрожу. В коридоре, в котором я нахожусь, еще холоднее, чем в комнате, которую я только что покинула. Я обхватываю себя руками, чтобы защититься от пронизывающего холода на моей обнаженной коже. Я все еще в одном спортивном лифчике, несмотря на бесконечные лихорадочные попытки Себастьяна заставить меня надеть его куртку.

Я слаба и голодна. Через некоторое время мой желудок перестал требовать еды и теперь просто сжимается от своей пустоты.

Единственное, что придавало мне сил и бодрости, — это необходимость спасти Себастьяна и вытащить его отсюда.

Я позабочусь о том, чтобы он был в безопасности, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Кроме приглушенного света, вокруг ни души.

Надежда расцветает у основания моего живота. Может быть, я смогу найти выход и получить помощь.

— Я хотел, чтобы Квотербек смотрел, но он потерял сознание.

Я вздрагиваю от звука, доносящегося прямо позади меня, и оборачиваюсь, мое сердцебиение учащается.

Рен стоит в тени недалеко от двери и, должно быть, был там все это время. Или, по крайней мере, с тех пор, как я вышла. Ухмылка растягивает его губы, когда он отталкивается от стены и подходит к тому месту, где я стою.

Рен в точности такой, каким я его помню с первой встречи в нашем доме несколько недель назад. Высокий, худощавый, носит черный костюм без галстука, а из-за его шеи выглядывают татуировки в виде змей, как тонкий перевод гнева, которым он может обладать. Его серьги с черными точками придают ему бунтарский образ, который противоречит всему остальному.

В то время он казался озорным человеком, который хочет неприятностей, как дети, которые замышляют бунт, а затем прячутся, чтобы посмотреть, как он разворачивается.

Меня снова охватывает то же чувство. Только на этот раз, похоже, он хочет быть там и сам стать свидетелем происходящего.

Он кружит вокруг меня, как будто я его последняя добыча. Мои конечности напрягаются, а дыхание становится тяжелее.

В прошлом мне нравилось, когда со мной обращались как с добычей, но только в рамках моих игр с Себастьяном. Только потому, что это было на наших обоих условиях. Я ни разу не почувствовала, что нахожусь в опасности, независимо от того, насколько он выходил из-под контроля или как грубо обращался со мной.

Потому что он Себастьян, и в глубине души я знала, что он никогда не причинит мне вреда.

Эта ситуация совершенно иная.