Я полностью ожидаю, что Рен повалит меня на землю и изнасилует, а потом убьет. Или, может быть, наоборот.

Вместо этого он разражается смехом, запрокидывая голову назад. Звук такой громкий, что я подпрыгиваю.

— В конце концов, ты Хитори, — говорит он, закончив психотический приступ смеха, слегка качая головой. — А теперь давай.

Я упираюсь ногами в землю. — Я никуда с тобой не пойду, пока ты не скажешь мне, зачем и куда.

Он наклоняется так быстро, что я не успеваю оттолкнуться. Затем он хватает меня за руку и смотрит на меня сверху вниз, его лицо всего в нескольких дюймах от моего. — Теперь ты действительно не имеешь права голоса, не так ли? Следуй за мной тихо и без вопросов, если только не хочешь раздвинуть эти ноги здесь и сейчас.

Я хмурюсь. Значит ли это, что если я пойду за ним, мне не придется раздвигать ноги? Или, может быть, я слишком много вникаю в суть вещей.

Выкручивая руку, я пытаюсь вырваться от него, но он сжимает ее крепче, пока не перекрывает мне кровообращение.

— Отпусти меня! — я напрягаюсь.

Звук открывающейся двери заставляет меня замереть. Я смотрю в противоположном направлении и совершенно забываю о Рене и его дикой хватке.

Человек, который небрежно прислонился к дверному косяку, — последний человек, которого я ожидала увидеть в этом месте.

Хотя теперь все это имеет смысл.

Это он разговаривал со мной через дверь несколько дней назад. В то время я не могла точно его идентифицировать, потому что он звучит более аристократично и сдержанно, когда говорит по-японски, чем по-английски.

— Ты слышал принцессу, — говорит он Рену по-японски. — Отпусти ее.

Еще раз. Он называет меня принцессой, и теперь я еще больше уверена, что встречалась с ним до этого года.

Может быть, когда я был маленькой…

— Она сопротивляется, — говорит Рен на том же языке, и это звучит смертельно скучно.

— Или ты слишком долго выполняешь простую задачу, Рен.

— Ты называешь меня бесполезным?

— Твои слова, не мои.

— К-Кай…? — я запинаюсь, прерывая их бессмысленные разговоры.

Мужчина, которого я приняла за частного детектива, переводит взгляд на меня. В отличие от насмешливого присутствия Рена, присутствие Кая безмятежно, спокойно, почти успокаивающе.

Я всегда чувствовала с ним какую-то безопасность и даже желание поговорить с ним обо всем и ни о чем.

Во всяком случае, именно такой образ он и создавал. Своего рода старший брат.

Потому что теперь я еще больше уверена, что все это не было простым совпадением. Не то, как я впервые связалась с ним, не то, как я помню, как он называл меня Одзё-сама в какой-то момент моей жизни, и определенно не черный фургон и участие Рена.

Все это связано с моим отцом. Тот самый отец, которого я никогда не знала и от которого мама защищала меня, потому что он опасен.