— А папа?

— Если ты будешь умничкой, с ним тоже все будет хорошо, — расплывается в довольной улыбке.

Нет смысла с ним спорить, что-то спрашивать. Мне надо действовать хитрее.

— Твой папаша даже слишком живучий, — в дверях возникает Анжела.

— Заткнись! — на нее моего терпения не хватает.

Как подумаю, что она чуть отца в могилу не отправила!

— Обрати внимание на манеры своей жены, Глебушка. Воспитание ниже плинтуса, — притворно вздыхает. — Ей добра желают, а она зубы показывает.

— Анж, тебе тоже не мешает быть сдержанней, — муж бросает на нее недовольный взгляд.

— А жить в твоем представлении мы как будем втроем? — едкий вопрос все же срывается с моих губ.

Глеб от этого вопроса вздрагивает, странно косится на любовницу.

— Поправляйся, а мне пора, — суетливо направляется к выходу. — Все препараты я оставил на тумбочке, если какие-то проблемы со здоровьем, почувствуешь сильное недомогание, боли, скажи Анж, она мне позвонит.

— Я сама в состоянии тебе позвонить, — недовольно кошусь в сторону своей надзирательницы.

— На данный момент нет, — отвечает, не глядя на меня. — Твой телефон на время я заберу. Чтобы ничего не мешало твоему выздоровлению.

Пока я задыхаюсь от гнева, он быстро выбегает из комнаты, минуты две и слышится щелчок входной двери.

— Анжела, отпусти меня. Тебе же не нравится, что Глеб снова привез меня в квартиру. Я уйду, и не буду стоять на пути вашего счастья, — говорю ей спустя несколько часов нашего нахождения на одной территории.

— С радостью бы открыла дверь и вали на все четыре стороны, — она нажарила картошки, сидит и уплетает ее, противно причмокивая. — Только Глебушка мне подобного не простит. Я слушаю своего мужчину. Он скоро наиграется.

— А если не наиграется? Так и будешь на вторых ролях? — спрашиваю с усмешкой.

Она морщится как от зубной боли.

— Сейчас все изменится. У нас сын. Я рожу Глебушке еще деток. Осталось немного и он все поймет. Я его женщина, — с хрустом откусывает соленый огурец. — Но предавать, идти наперекор его желаниям я не буду. Не на ту напала. Я стану ему союзницей во всем.

— Ладно, — машу рукой и включаю чайник. — Раз мы заперты тут вдвоем, не вижу смысла и дальше ругаться, — стараюсь говорить непринужденно.

— Сиди в своей комнате. Не мозоль глаза, — запихивает пережаренную картошку в рот.

— Чаю выпью и уйду. Будешь?

— Нет, — мотает головой. — Еще чего подсыплешь, — гадина разгадывает мой план.

Я так и хотела поступить, усыпить ее бдительность, а затем и саму Анжелу. Муж врач и всевозможные препараты на все случаи жизни в доме имеются.

Но я не теряю надежды. Она все равно утратит бдительность, я воспользуюсь. Надо лишь набраться терпения.

Легко сказать, да трудно осуществить. Вечером возвращается муж. Притворяюсь, что сплю. Ни видеть его, ни говорить не хочется.