Доска на кирпичах — жалкое подобие скамейки — не в счет. И два грязных матраца под категорию мягкой мебели подходили едва ли.

У Никиты были деньги. Совсем немного. На пару бутылок.

— Схожу… Но обещай, что больше пить не будешь…

— Да ты что, сынок, — засуетилась мать. — Конечно, не буду… Конечно, нет, что ты… Как же можно… Все, сегодня последний раз, и все. Честное слово!..

Никита сходил в магазин. Купил две поллитровки. И на закуску хлеба. Он подозревал, что мать уже давно ничего не ела.

Так оно и оказалась. С равной жадностью мать набросилась и на водку, и на хлеб. Никита чуть не плакал, глядя на нее. Даже в самом страшном сне ему не могла привидеться такая картина. Голодная, пьяная мать с лицом алкоголички. Но жизнь порой бывает страшнее кошмарных сновидений…

Никита просто обязан был вырвать и ее, и отца из вонючей ямы, в которой они вдруг оказались. И он собирался это сделать. Только еще не знал как…

Знакомый двор, знакомый дом. Хороший дом. Его для номенклатурной элиты по специальному заказу строили. Роскошные квартиры с огромными комнатами и высокими потолками. И район престижный.

В этом доме когда-то жил и Никита. Четырехкомнатная квартира у его родителей была, за сто «квадратов» общая площадь зашкаливала. Ремонт по спецзаказу дорогая импортная сантехника, дефицитная мебель из Италии, видеодвойка, огромный магнитофон «Шарп». Все это было. Было, да прошло… Осталась пустота…

Никита вошел в подъезд, широким шагом прошел мимо скучающей консьержки.

— Молодой человек, вы куда? — подалась она за ним.

— Свои, — небрежно ответил Никита.

Свои… В это трудно было поверить. Ведь на нем не было модного дорогого костюма, галстука за …цать баксов. Солдатская форма, вместо лакированных штиблет грубые ботинки.

В этом доме по-прежнему обитала знать. «Совки», большая часть которых не утратили своей значимости и в нынешние времена. Их дети не могли служить в армии…

На лифте Никита поднялся на четвертый этаж. Остановился перед массивной бронированной дверью. Над кнопкой звонка увидел глазок видеокамеры. Это была не его дверь. Но за ней его квартира. Он должен был восстановить справедливость.

Никита позвонил. Через минуту дверь открылась. Высунулась наглая рыжая морда. Мужчина с массивной нижней челюстью и рыбьими глазами небрежно посмотрел на него и как бы нехотя обронил:

— Вернулся, солдатик…

— А вы что, ждали меня? — с той же небрежностью ответил ему Никита.

— Ну, какой базар… Твои предки, наверное, не написали тебе, что сменили хату. Теперь тута я живу. Вот так-то…

— Да нет, они мне-то как раз и написали, что потеряли квартиру…

— Потеряли?.. Хм… Точно, потеряли… А я подобрал… Гы-гы-гы!

Мужик препротивно засмеялся. Внутри его что-то забулькало. Никак смесь черной икры и дорогого коньяка.