Ну, да, душа его вернулась в тело, но радости от этого он не ощущал. Боль, слегка затихшая с приходом санитарки, вновь вернулась и принялась его терзать.

За дверью раздались шаги, и в палату ввалилась целая толпа — мужчины, женщины в халатах и в белых шапочках на головах. Немолодой мужчина, шагавший первым, вытащил из-под стола один из табуретов и присел возле кровати. Прежде, чем он проделал это, Борис разглядел под обрезом белого халата синие форменные брюки с вшитыми в них тонкими зелеными лампасами. Военный медик.

— Ну, здравствуй, старшина, — улыбнулся доктор. — Очнулся?

— Так точно, — прошептал Борис.

 — Не знаю вашего звания, товарищ…

— Подполковник, — подсказал военный врач. — Но здесь я просто доктор. Как чувствуешь себя?

— Хреново, — не стал скрывать Борис. — Все болит. Едва терплю.

— Вот здесь, — Борис коснулся лба. — Левая рука, еще в груди.

— Понятно, — врач кивнул. — А что ж ты хочешь, старшина? Три осколка. Один скользнул по лбу, сорвав там кожу, но череп не пробил. С этим повезло. С другими хуже. Второй сломал плечевую кость, отчасти раздробив ее ударом. Третий проник в грудную клетку, остановившись возле сердца.

Еще чуть-чуть — и не спасли бы. Тебя доставили сюда едва живого, но операции мы все же сделали. Ты крепкий парень, старшина, хотя три дня лежал в беспамятстве. Ну, раз очнулся, будешь жить.

— Спасибо, — прошептал Борис.

— Пожалуйста, — врач снова улыбнулся.

— А что с рукой? Я смогу ей действовать, как прежде?

— Надеюсь, — врач пожал плечами. — Осколки кости мы убрали, концы соединили, их при этом подпилив. Зашили рану. Должна срастись нормально, но рука станет короче. Жить с этим можно, но вот в армии служить нельзя.

«Об аппарате Илизарова здесь пока не знают», — мысленно вздохнул Борис.

— Домой поедешь, старшина, весь в орденах, медалях, — продолжил подполковник. — Наслышаны о ваших подвигах, Хабаровск прямь гудит. Все девушки твои, — он подмигнул. — Или дома кто-то ждет? Невеста есть?

— Не успел до службы.

— Ну, значит, заведешь, — обнадежил врач и встал. — Пациенту — морфина гидрохлорид, двадцать миллиграмм, подкожно. Накормить и обиходить. Приступайте!

Борисом занялись. Для начала впрыснули шприцом в руку лекарство. Спустя короткое время боль притихла.

Все та же Вера помогла ему справить малую нужду, подсунув утку. Бориса это не смутило, ее — тем более. По санитарке было видно, что ей не привыкать. Затем она куда-то убежала и пришла с подносом. Сгрузив на тумбочку тарелку с манной кашей и кружку с чаем, помогла Борису сесть повыше и начала его кормить. Есть пациенту не хотелось, но он прилежно поглощал вкладываемую ему в рот кашу, затем запил ее чуть теплым чаем. Вера взяла полотенце и вытерла ему рот.

— Конфет хотите? — предложила.

— А есть? — спросил Борис.