Та оказалась сухонькой, но твердой. Монах кивнул. Борис помог ему спуститься.

— Отведи туда! — монах указал клюкой на лавочку неподалеку. — Передохну немного. Ветхим стал и немощным, сил нет даже службу отстоять.

Борис отвел. Монах сел и указал на место рядом.

Борис молча подчинился. Монах поставил клюку между ног и оперся на нее ладонями со сморщенной, сухою кожей и синими сосудами.

— Когда Господь уж призовет? — сказал, вздохнув. — Зажился я на этом свете. Здесь скорби и печали. Две войны видал, глад, мор и разорение в умах. Устал на это все смотреть. Грех мне роптать, но туда бы поскорей! Молю об этом Господа.

— Там хорошо, — внезапно для себя сказал Борис.

— Ты откуда знаешь? — глянул на него монах. Борис невольно удивился — собеседник ничуть не походил на немощного старика. Иконописное лицо с красивым, тонким носом, высокий лоб, живые, яркие глаза…

— Я был там, — произнес Борис смущенно. — После ранения потерял сознание и трое суток пролежал в беспамятстве. Я видел свет и находился в нем. Испытал блаженство, которого не знал до этого. Мне не хотелось возвращаться, но пришлось.

— И что тебе сказали? — спросил монах.

— Мне рано в свет и нужно выполнить свое предназначение.

— А ты засомневался? Поэтому пришел сюда?

— Не ведаю, каким путем идти. Их много, выбрать трудно.

— Господь подскажет, раз тебя отметил, — сообщил монах. — Путь будет трудным, раб Божий Николай. Тебя ждут клевета, узилище и искушение мирскою славой. Отвергни все сомнения и укрепи свой дух. Господь с тобой, а с ним не страшно. Ладно, заболтался я. В храме причащают.

Монах перекрестил его, встал и пошел обратно к церкви. При этом он не опирался на клюку, а ступал уверенно и твердо. Борис проводил его изумленным взглядом. Откуда собеседник знает его прежнее имя? Или просто угадал?

— Что он говорил тебе?

Борис повернул голову. У лавочки стояла тетка в платье до колен и простеньком платочке. Лицо насупленное, неприятное.

— Почему вы спрашиваете? — удивился он.

— Так это ж старец Гавриил! — с придыханием сказала тетка. — Он ни с кем не разговаривает, кто б не подошел, пусть даже архиерей. Говорят, что дал обет молчания. А с тобой беседовал, а потом благословил. О чем вы говорили?

— Это личное, — сказал Борис, встал и ушел. Тетка вслед что-то пробурчала, но он не оглянулся. Шел и улыбался…

Выражаю признательность своим бета-ридерам: Владиславу Стрелкову, Вячеславу Котову и Михаилу Бартош. Их помощь сделала эту книгу лучше. Особая благодарность писателю Анатолию Матвиенко. Его подсказки о реалиях 60-х годов прошлого века трудно переоценить, как и сведения о боевой технике того времени и деталях конфликта на острове Даманском. Всем большое спасибо.