Хотя Фарида забеременела сразу же, после свадьбы. Ну как?.. Так мне это преподнесли. Лишь когда она потеряла ребенка, я совершенно случайно узнал, что срок был гораздо больше, а значит, ребенок Фариды никак не мог быть моим, хотя предполагалось, что я ее первый мужчина. Никогда ни до, ни после я не чувствовал себя таким дураком. Меня просто использовали, а я как будто и не сопротивлялся. Мне даже в голову не могло прийти, что вся эта спешка со свадьбой не случайна. Но самое паршивое, что о случившемся узнали мои родители. Они и без того чувствовали себя виноватыми в том, что настояли на этой свадьбе, а узнав правду, совсем поникли.

Отец даже предлагал развод, несмотря на связанные с ним риски для бизнеса. Почему я не развелся тогда? Фарида говорила, что лучше покончит с собой, чем вернется домой с позором. И видя, в каком она находится состоянии, я ей верил. И даже в чем-то жалел, ведь она была такой же жертвой традиций, как и я. Да и проклятый бизнес, опять же… Последующие годы я посвятил тому, чтобы вернуть себе полный контроль над отцовским бизнесом, по крохе выдавливая из наших ключевых проектов тестя.

За это время история с обманом Фариды забылась, покрылась пылью.

Она, правда, старалась быть хорошей женой. Но вышло как в том анекдоте — вилки нашлись, а осадочек остался. Наверное, в глубине души я так и не смог ее простить. И потому наказывал за обман изменами, отстраненностью и холодом. Хотя… кого я обманываю? Если в чем Фарида и была виновата, так это в том, что из-за ее интриг я потерял Афину.

Словом, все до того запуталось, что теперь я уж и сам не знаю, почему мы до сих пор не развелись. Может, потому что у нас не принято разводиться?

— Только посмотри, как отец нянчится с этой малышкой.

— Угу. Они нашли общий язык.

— Нам бы внуков уже, сынок. Я понимаю, что ты не хотел торопиться, после всего, что было, но…

— Мам, не начинай.

— Но ведь время уходит и…

Мама невольно замолкает — к столу возвращается отец с Марьям. Выглядит он как-то странно.

— Что-то не так?

Дергает головой. Рвет ворот вполне демократичного свитера.

— Марьям, — обращается к крохе непривычно сиплым голосом, — девочка, покажи-ка свою висюльку бабушке Заре.

Марьям, не отрывая восторженного взгляда от своего новенького Симпл Димпл, вытаскивает из-под воротничка кофточки цепочку, на которой болтается вовсе никакая не висюлька.

А кольцо. Мама ахает."

"— Тебе тоже понравилось? — наконец, Марьям обращает на нас внимание.

— Очень красивое… колечко. А где ты его взяла?

— Нигде. Оно всегда было.

— Марат! — руки мамы, которые во время этой беседы беспокойно скользили по кожаной обивке дивана, впиваются мне в ладонь. — Марат… Сынок… — всхлипывает.

— Мам! Ты чего? — пугается Лала.

— У тебя стресс? — вставляет свои пять копеек Марьям.