Я ж не каменный.

— Ты идеа-а-альный, — выдыхаю томно, верчу попкой. — Только, пожалуйста, жестче.

Мне, чтобы улететь, достаточно трех мощных толчков. Иногда мой муж ужасно понятлив. Всхлипываю, зажимаю его до боли, ускоряя разрядку. Стоим. Дрожим. Ноги подкашиваются. Это так хорошо, так сладко. И да, мы справились меньше чем за минуту.

— Сумасшедшая! Моя… Люблю.

Задыхаюсь. Смеюсь. Я теперь очень часто смеюсь от счастья. По ногам течет. Так странно. Он, конечно, очень старался, но не слишком ли много… И тут доходит.

— Марат, — все еще задыхаясь…

— М-м-м, — целует шею, волосы, плечи…

— Солнышко, ты только не пугайся. У меня воды, кажется, отошли.

Он ругается. Сильно. Я никогда еще такого не слышала от своего мужа. Особенно громко почему-то, когда я говорю, что мне нужно в душ. Потом, правда, он очень быстро вспоминает, что взрослым солидным дядям такое поведение не пристало, и берет себя в руки. Я ужасно… ужасно горжусь своим мужчиной. Его степенностью и собранностью, которые, я знаю, как нелегко ему прямо сейчас даются.

— И все-таки будет мне подарок, — говорит он, когда мы благополучно добираемся до больницы. И хоть мне больно, я качаю головой.

— Нет! У Марата будет свой праздник.

— У Марата? Ты столько думала, как его назвать, и не придумала ничего лучше?

Киваю. Вся нежность мира сейчас в янтарных глазах моего мужа. Вся нежность мира…"

"— Хочу назвать сына в честь отца.

Марат моргает, с трудом справляясь с эмоциями.

— Может быть, это имеет смысл. Учитывая, что у нас будет один на двоих день рождения.

В последний раз за этот бесконечный радостный день я закатываю глаза.

Марат маленький послушно рождается в ноль часов и одну минуту следующего дня. Потому что у ребенка должен быть свой день рождения, потому что мои мальчики всегда мне угождают."