Кто-то выстрелил из пистолета, и пуля едва не задела щеку Алексея. Он снова дал очередь в темноту, туда, где только что возникла вспышка пистолетного выстрела. И снова вскрик, снова падение тела.

И снова чья-то фигура в темноте мелькнула совсем рядом. Понимая, что автомат ему не поднять так быстро, Зыков выдернул из тела убитого штык и отпрянул, падая на спину. Немец с ножом упал на Алексея, но тот успел перехватить за кисть вооруженную руку врага, удержал ее из последних сил, но свое оружие он во время падения успел направить в нужном направлении. Немец вскрикнул, Зыков почувствовал, как клинок вошел солдату в живот, прорвав обмундирование. Он выдернул штык и ударил немца в живот еще раз. Тот скорчился, и тогда Зыков, перевернув немца на спину, добил его ударом штыка в горло.

Теперь он сорвал со второго убитого его автомат и откатился в сторону. Странно, но стрельба, как оказалось, стихла. Где-то кричали люди, раздавались команды. Прислушавшись, Алексей с удовлетворением осознал, что кричали и командовали по-русски. Потом он услышал голос Жукова:

— Давай сюда, к машине! Здесь еще трупы. Ближе неси, я фары включу!

Облегченно выдохнув, Зыков поднялся и огляделся. Водитель лежал на спине, держа в руке автомат. Вторая рука откинута в сторону, взгляд мертвых глаз уставился в небо. Эх, морячок! Алексей присел, приложил руку к горлу. Какое там. Пуля угодила моряку точно в лоб, и еще две — в грудь. Вон сколько крови.

— Живой, стажер? — крикнул Жуков, подходя к лейтенанту.

Он сразу посмотрел на немецкий автомат в руке Зыкова, на три трупа и мертвого водителя. Вытерев пот со лба рукавом гимнастерки, кивнул, а потом приказал:

— Заведи мотор, включи фары. Сейчас начнем трупы окруженцев стаскивать сюда для осмотра. Ты потом этих троих положи перед машиной, чтобы рассмотреть. Офицера прикончил, я смотрю. А вот это зря, братишка! Такие личности надлежит брать живьем и желательно целыми.

Замечание было правильное, это Алексей понимал. Но вот осуществить то, о чем говорил Жуков, в той ситуации, в которой он оказался, да еще без оружия, было практически невозможно. Он понимал это, но все равно из-за полученного замечания ему было стыдно. Но это ощущение отошло на второй план, когда Алексей осознал, что он чудом остался жив.

Майор Брагин оказался высоким человеком со шрамом во всю щеку, отчего уголок губ у него был приподнят. И на лице появлялась иллюзия злой, какой-то пиратской усмешки. Алексей подумал, что бойцы и командиры из-за этого шрама недолюбливали контрразведчика. А может, и побаивались. Но майор оказался человеком веселым и далеко не злобным. Стоило ему улыбнуться, и образ пирата мгновенно пропадал.