Исполнял, так сказать, «сольные партии», в чем ему не было равных…

– Не-ет, – удивленно протянул Леонид. – Они мне об этом не говорили.

– И не скажут, – уже раздраженно произнес Острожский. – Так что теперь знайте, с кем вы связались…

Вторым на дознание к исполняющему должность полицеймейстера был приглашен «граф».

– Здравствуйте, присаживайтесь, – такими словами встретил его Яков Викентьевич.

– Благодарствуйте, – произнес Давыдовский и сел в кресло против стола Острожского.

– Итак, вас зовут Павел Иванович Давыдовский, – начал исполняющий должность полицеймейстера.

– Предприниматель, – таков был ответ.

– А на прежнее не тянет? – задал неожиданный вопрос Острожский и впился взглядом в лицо Давыдовского.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Павел Иванович.

– Я имею в виду ваше участие в клубе авантюристов и мошенников «Червонные валеты», – пояснил Яков Викентьевич.

– Нет, не тянет, – просто ответил Давыдовский.

– Что так? – как бы с участием спросил исполняющий должность полицеймейстера.

– Да так как-то, – с нескрываемой насмешкой ответил Павел Иванович. – Я ведь исправился.

Молчание в дознавательской комнате висело не менее минуты.

– Это хорошо, – произнес наконец Острожский.

Ему стало понятно, что доверительной беседы с господином Давыдовским не получится. Не выйдет даже обыкновенного разговора. И Яков Викентьевич, задав еще несколько вопросов чисто формального характера, отпустил Павла Ивановича на все четыре стороны.

Но Давыдовский пошел одной дорогой, которую избрал сам…

Самсон Африканыч Неофитов был весел, искренен и на вопросы исполняющего должность полицеймейстера коллежского советника Острожского отвечал охотно и вполне определенно.

Знал ли он о предстоящем разбойном хищении денег в Волжско-Камском коммерческом банке? Что за разговоры, конечно же, нет! А ежели бы знал, то собственными руками задушил бы и этого липового Фердинанда фон Геккерна, и того налетчика-громилу, что собирался украсть их доверенные два миллиона. А того, кто снял по аккредитиву и присвоил деньги, предназначенные для строительства железной дороги, которая связала бы «нашу родную Казань» с общей сетью железных дорог империи, он бы расстрелял на месте! Если, конечно, тот попался бы ему в руки…

– Вот так бы взял и расстрелял без всякого сожаления! – заявил он Якову Викентьевичу. – И пусть бы меня потом судили, наплевать. Главное, этот гад, который посягнул на мечту многих казанцев, задыхающихся без железной дороги, получил бы по заслугам!

– Вы уж что-то больно кровожадны, батенька, – заметил ему на это исполняющий должность полицеймейстера.

– Но ведь это же народные деньги, – чисто и ясно смотрел Африканыч в глаза Острожского.