Его завод выпускает литиевые батареи, и есть слушок о связях данного типа с террористами. Можем на тебя рассчитывать?

— А с Петром Соенко что будет? — мрачно спросил Сергей. — Только не говори, что не знаешь, как Гладышев его бизнес уводит.

— Ах да. — Коряка удрученно почесал затылок. — Он же типа родственник твой. Не парься, договоримся с Гладышем.

«Хотел бы я посмотреть на это», — подумал Сергей.

— А училка-то наша еще самого прикольного не знает. — Коряка снова потянулся к бутылке. — А мы уже выяснили. Отпрыск ее, которого в армию забрали, в Сичеславе в госпитале лежит.

Написал матери, что легкое ранение, а у самого ноги напрочь отрезаны. Обидно!.. Их отделение попало под свою же бомбежку. Всех насмерть посекло, а ему только ноги оторвало. Пытался с собой покончить, но откачали. За правое дело пострадал. Жалко. А вот второго, Павла Ткаченко, даже и нет. Продался сепарам, воевал против наших парней. Луганск окружать начали, он жену с годовалым ублюдком в машину посадил, которая через гуманитарный коридор шла в Московию. А сам с ходу в бой — ну, успел там чего-то матушке чиркнуть. Из боя не вышел, снарядом накрыло, голову оторвало. Да и не жалко, все равно кочан. Семейство до границы не доехало, под обстрел попало. Две машины не успели проскочить. Жену на куски разорвало, но туда ей и дорога. Так что, братишка, подумал над моим предложением?

Он поднял голову. В глазах мелькнуло беспокойство, но ясным пониманием не обернулось. Просвистел кулак и вдребезги разбил носовой хрящ. Коряка навзничь повалился на тряпку, упала бутылка, водка тонкой струйкой потекла на землю. Остап захрипел. Сбежавшие зрачки пытались вернуться на свои места. Рожа сделалась пунцовой от боли.

— Серега, ты что творишь? — с усилием выдавил он. — Ты же, падла, ответишь! Мы же мать твою на мелкие кусочки…

А вот про мать он зря. Сергей не стал бы продолжать, заставил бы себя. Но от этих слов его голова загорелась еще больше. Воистину, когда Бог хочет наказать, Он лишает разума!

Гайдук прорычал что-то страшное, нечеловеческое и с кулаками бросился на стонущего подонка! Он лупцевал его как боксерскую грушу, не оставляя живого места на физиономии. Голова Коряки дергалась то влево, то вправо.

Он остановился, когда Остап перестал шевелиться.

Сергей тупо посмотрел на то, что наделал, пришел в себя, и волосы зашевелились на его голове. Теперь ему не отвертеться, как в прошлые разы. Люди видели, как он садился в машину к Коряке, ехали через полгорода, были на заправке.

Гайдук прощупал пульс Остапа и недоверчиво хмыкнул. Жив. Коряка слабо застонал. Сергей не стал его добивать — не фашист же. Хай живе. Он огляделся, не стал ли кто свидетелем встречи старых друзей. Нет, природа была тиха и невинна.

С этим городком надо было срочно что-то делать.