Если не он, то кто? Отставной капитан пружинисто встал. Кто там еще небитый остался? Он забрал второй стакан, скомкал его, затоптал свои следы на глинистых проплешинах, прыгнул в траву, начал взбираться на обрыв и через несколько минут уже пропал в лесу.

— Ты избил Коряку? — Клавдия Павловна содрогнулась. — Сережа, ты сошел с ума. Он жив?

— Жив, мама. — Сергей жадно хлебнул ледяной воды из банки, ногой придерживая дверцу холодильника. — В том и беда, что жив. Забей я его до смерти — и не было бы никаких проблем. Мама, милая, я перемудрил. Не успел приехать, а уже всех близких подставил.

Но так же нельзя!.. Как вы живете в этом беспределе?

— Нет предела беспределу, Сережа. — Клавдия Павловна грустно улыбнулась. — Это еще не самое страшное, уверяю тебя. Ты даже половины не знаешь. Мы привыкли, это наша жизнь. Что же теперь с тобой будет, сынок?

— Дело не во мне, мама! — возмутился Гайдук. — Я еще нигде не пропадал, выкручусь и из этой истории. Дело в вас — в тебе, Даше, в ее семье, в Диане Бойко. — Он украдкой покосился на окно, выходящее к соседскому дому, и залился густой краской.

— Понятно. — Мама вздохнула. — И у соседки успел отметиться.

А я-то гадала, чудится ли мне, что ты вторую ночь не спишь и топаешь по саду. Бедная женщина, а ей-то ты чем навредил?

— Мама, дело не в этом… — Он чуть не сорвался на крик, но кое-как сдержался. — Боюсь, тебе надо уехать. Давай отвезем тебя в Калутин. Там живет дядюшка Костика Гаевского. Я договорюсь…

— Вот только этого хулигана нам здесь не хватало — Костика Гаевского, — ужаснулась мама. — Нет уж, Сережа, мы не будем ничего делать. Не волнуйся, у них не поднимется рука на пожилую женщину. А тебе, Сережа, надо уехать, где-нибудь отсидеться.

 — В глазах Клавдии Павловны заблестели слезы. — Зря ты приехал сюда, Сережа, только беду накликал. Почему так все несправедливо, сыночек? — Плечи женщины задрожали.

Он обнял ее и сказал:

— Я тоже, мама, никуда не уеду. Сам натворил, вот сам и разберусь. Есть у меня одна авантюрная задумка. А что у нас насчет клоповника, мама? Помнишь, я любил в нем в детстве прятаться, когда обижался на вас с отцом. Однажды Даша — когда была маленькая — заперлась в нем, и мы ее целый день с собаками искали, ты даже в морг звонила. Помнишь, мы ценные вещи в нем прятали, когда в отпуск в Ялту собирались?

Мама посмотрела на него как-то странно, вытерла слезы и стала подниматься на чердак по старой скрипучей лестнице.

Обычное дело — в каждом порядочном доме должно иметься укромное местечко, о котором никто не подозревает.

За изгибом лестницы перед входом на чердак была небольшая ниша, пролезть в которую можно было только на коленях, с риском пропороть голову о неровности потолка и ржавые гвозди. Она не освещалась. На первый взгляд в ней ничего не было.