Разведчик завис в воздухе, выпустив бесшумные пропеллеры. Досчитав до пяти, Джек просунул в щель магнит и поймал вернувшийся к нему шар.

Не успели пальцы прикоснуться к шару, как в сознании возник француз, открывающий высокие окна башни с восточной подветренной стороны. Он не торопясь установил на балконе бронзовый пьедестал и стал укреплять сверху Сферу Нерона.

Краткое видение закончилось одновременно с новым скрежетом шестерёнок и щелчком часового механизма. Через пять минут Часовщик поместит в Сферу огненный уголёк Искры, и её умноженная мощь обрушится на ничего не подозревающих лондонцев. Ветер раздует пожар, и его будет не остановить.

Из руки француза вырвалась ревущая струя огня, и не будь на Джеке отцовского плаща, ничто бы его не уберегло. Дождавшись, пока пламя спадёт, он высунул голову из-под платформы.

— Ты чего такой злой, а?

— Ты ещё жив, счастливчик Джек? — обернулся Часовщик, закончив устанавливать Сферу.

Он приоткрыл Искру, выпуская ещё одну порцию пламени. Воздух в звоннице наполнился дымом, зеленоватым от подсветки.

— Так, значит, ты одолел моих маленьких друзей? — Он снова сжал кулак, гася пламя. — Аплодисменты, дружище… Однако теперь уже это не имеет значения. Через несколько минут прозвонят куранты и ударит большой колокол, а после двенадцатого удара усилитель пустит по ветру тысячи и тысячи порождений Искры. Бежать тебе всё равно некуда. Гореть будет весь город — даже могучая Темза закипит!

Джек рванулся к центральной платформе под большим колоколом и едва не попал под новый огненный залп, но бросился на пол и перекатился под неё. Прижавшись спиной к железной плите, он перевёл дух и крикнул:

— Отлично, а пока, значит, можно нам с тобой поговорить!

Платформа стояла на полпути между лестницей и балконом. Если добраться до Сферы и скинуть её с башни, можно хотя бы уменьшить мощность пожара.

— Скажи… — Он закашлялся в густеющем дыме. — Скажи, а почему тебе так важно сжечь Лондон?

— Почему? Ты ещё спрашиваешь, счастливчик Джек? Разве ты не сам отыскал имена погибших или тоже предпочитаешь скрывать правду, как твой недостойный предок?

— Джонни Баклз не хотел ничего скрывать. — Джек осторожно выглянул из-за угла. — Но скандал с предательством лорд-мэра расколол бы Англию, а мой предок был достойным патриотом своей страны!

— Враньё! — Часовщик в ярости сжал кулаки. — Он тоже предал свой народ! Единственным настоящим патриотом был Юбер, который пожертвовал собой, сожалея о гибели простых людей.

Над головой Джека пронеслась синяя молния. Отшатнувшись, он взмахнул тростью, сшибая на лету сине-зелёного жука. Часовщик не так прост, но почему он не послал других жуков?

Три минуты до полуночи! Джек снова выглянул.