На ее лице выступила испарина, слова давались с трудом, но надо было успеть рассказать ему все.

— Мне пришлось рассказать обо всем Реджине… я не могла быть одна. И как хорошо, что я сделала это. Выход нашелся сам. Ее служанка была беременна и хотела избавиться от этой беременности, но доктор Москатти настоял на том, чтобы она выносила ребенка… Хотя она уже отказалась от него. В течении нескольких месяцев он принимал роды у многих беременных женщин, к счастью для них, все рождали здоровых крепких детей. Грех говорить так, Господь не простит мне моих слов, но нам нужен был мертвый ребенок.

Стефано молчал, держал ее ладони в своих и молчал. Каждое произнесенное ею слово давалось тяжело ей и ему. Он плохо понимал, что вообще она говорит. Безумие!

— Не казни доктора Москатти, прошу тебя, он действовал по моему приказу. Без его помощи ничего не получилось бы. Проклятие нельзя обмануть. Я верила, что мой ребенок будет жить, а значит, должно все получиться,— Диана из последних сил коснулась щеки мужа,— это было рискованно, могло не родиться мертвых детей и тогда я положилась на волю Господа. Но если бы у нас ничего не получилось, я готова была бежать в лес через ту самую дверь, которая и есть выход. Но Господь справедлив, он отнимает жизнь и дает новую. Чуть раньше моих родов служанка Реджины родила прямо в сарае. Это был мальчик. Мертвый мальчик. Доктор Москатти сделал все возможное, чтобы сохранить тело.

— Диана, что ты говоришь… — Стефано закрыл глаза, пытаясь отогнать весь этот ужас, — Ты говоришь, что я хоронил не нашего сына?

Она кивнула, хоть далось это сложно. И теперь уже ничего не болело, ее отпускало. Она не должна уйти в тот мир с ложью, и она должна оставить сына с отцом.

— Не сложно было подменить детей,— ее губы дрогнули, а в глазах застыли слезы. Она вспоминала тот самый момент, когда увидела своего сына. Своего настоящего сына. Это были крохотные минуты счастья, которые она унесет с собой в могилу. Она прикоснулась к нему всего лишь раз, к его маленькой ручке, пальчики на которой он сжимал в кулачок. Но надо было его прятать быстрее, чем он бы раскричался. Доктор Москатти передал ребенка Агнессе, а та со слезами на глазах, скрылась в детской комнате. Диана продолжала тянуть к нему руку, зная, что больше никогда его не увидит. Это были самые тяжелые минуты расставания.

А дальше, как во сне: чужой мертвый ребенок, дни одиночества и тоски по своему дитя. Радовало только одно- ее сын жив. Но как он живет, как он спит, как плачет, как кушает - она не знала.

Сейчас она исповедовалась не только перед мужем, но и перед Богом. А еще она мечтала бы, чтобы Стефано забрал их сына и дал ему то, что он заслуживает- любовь. Отцовскую любовь, которая бы заменила ему материнскую тоже.