Они начнут калечить себя, тем самым убивая не только дитя, но и себя. Я помогаю им, чтобы они жили…

— Думаю, что Папе будет интересно узнать о том, что существует врач, который идет против закона церкви и лишает жизни еще неродившихся детей. Я могу повесить вас сам, но могу написать письмо Папе в Рим и думаю, что смертная казнь вас будет ожидать в любом случае.

Москатти нервно сглотнул, понимая, что его жизнь, как и карьера закончилась в стенах этого замка. Он стал дышать глубоко и часто, чтобы дыхание поспевало за сердцебиением.

— Ваша Светлость, прошу вас, у меня жена и дети,— он был готов кинуться на колени перед герцогом, но обнадеживающие слова герцога его парализовали:

— Я прощу вам этот грех, доктор. Если вы сделаете кое-что для меня.

— Прошу вас, Ваша Светлость, я сделаю все, что угодно и клянусь Богом, что больше не посмею принимать женщин с целью лишения их беременности.

Герцог с силой захлопнул книгу и от этого грохота, доктор вздрогнул.

— Вы будете принимать роды у герцогини,— слова Стефано звучали холодно и стучали в висках,— как только ребенок родится, вы его задушите.

Находясь в своих покоях, Диана радовалась перестановке в детской. Марта приказала служанкам полностью вымыть стены и пол, а Агнессу усадила за шитье легкого балдахина, который прикрепится над колыбелью. Здесь было шумно, служанки сновали туда-сюда, вытаскивая старую мебель, полностью освобождая комнатку для новой.

Было любопытно наблюдать за этими передвижениями, даже ребенок пару раз толкнул мать в живот, давая о себе знать и как будто говоря, что хочет быстрее увидеть свою колыбель. Диана погладила живот и с улыбкой на губах уселась на свою кровать.

— Скоро сюда поднимется доктор Москатти,— сказала она Марте, и Агнесса обернулась,— я бы хотела остаться одна.

— Пошли все вон!— Приказала Марта, указывая слугам на дверь,— продолжим позже. Ее Светлость желает остаться одна.

Агнесса встала со своего места, взяла ткани и поклонилась герцогине:

— Займу место в одном из залов, если вы не против.

Диана кивнула, желая остаться в тишине и привести мысли в порядок. Всегда, когда доктор Москатти ее осматривал, то было волнительно. Она боялась, что однажды он скажет что-нибудь плохое о ребенке. Диана прекрасно знала, что в этот раз проклятье ляжет на нее саму, но все равно было страшно за сына. Или за дочку. Не важно кто из Висконти родится у нее первенцем, это будет их со Стефано малыш. Они еще не говорили по поводу дальнейшей судьбы девочки, но надо было выгодно выдать ее замуж, возможно, за дофина Франции. Или сына герцога Бургундии.

Диана мечтательно гладила живот, воображая, какая жизнь сложится у этого ребенка, и зашла в комнатку, которую уже начали готовить к его появлению. Она окинула ее взглядом: здесь стало чище и светлее.