Какой монстр предпочел это музыке?

Мы недолго сидели в тишине, прежде чем он наполнил ее.

— Твой пасынок старше тебя, — заметил он. — Должно быть, это странно.

— Полагаю, у вас с ним больше общего, чем с его отцом.

— Ты ошибаешься, — ответила я, устав от этого разговора и от этого мужчины.

Это было самое страшное наказание. Я больше никогда не притронусь к кокаину.

— Ты прожила с ним под одной крышей целый год. Вы почти одного возраста. Если у вас нет общего в ментальном плане, то, конечно же, физически.

К сожалению, в то время я не знала, что потребуется только один год.

— Ты заберёшь мое досье с собой на ночь домой, офицер?

Он подъехал к обочине перед моим домом и припарковал машину на стоянку.

Я медленно вдохнула. Выпустила это.

Внезапное чувство, что я встречала этого мужчину раньше, ошеломило меня. Впрочем, эта мысль вскоре исчезла. Невозможно забыть его лицо, как бы мне ни хотелось забыть его присутствие.

— Ты сунул нос в мою личную жизнь, — прорычала я, хватая шубку с заднего сиденья.

Яд покрывал каждое сладко произнесенное слово, как леденец.

— Скажи, агент Аллистер, когда ты понял, что ты не человек?

В его глазах зажегся едва заметный огонек веселья.

— В тот день, когда родился, милая. — это исчезло в мгновение ока. — Если не хочешь вернуться в тюрьму, выметай свою задницу из моей машины.

Я стиснула зубы, но открыла дверь и вышла. Холодный ветерок трепал мои длинные темные волосы по плечам. Улица была покрыта снежным одеялом, и я с радостью ощутила жжение в босых ногах. Обернувшись, я посмотрела на него со всем презрением, на какое была способна.

— Иди к черту, Аллистер.

— Я был там, Руссо, и не впечатлен.

Сильное заявление, но я ему поверила.

Его глаза были тем, из чего сделаны кошмары, льдом и огнем, и полны тайн, которые никто не хотел знать. Он мог сойти за нормального только из-за своего слишком красивого лица — иначе он был бы заперт где-нибудь, и мир видел бы его таким, каким он был на самом деле.

Его прощальные слова были короткими и апатичными.

— Если тебя снова поймают с кокаином, я тебя не спасу. Я оставлю тебя гнить в тюремной камере.

В следующий раз он меня не спас.

Чернота. Чернильная и застоявшееся, капающая в мое подсознание.

У меня вырвался стон, и я перевернулась, положив руку на голую грудь. Что-то сдвинулось, один кусочек головоломки встал на место.

Растопырив пальцы, я провела рукой по его груди.

Слишком горячей. Слишком гладкой. Не той.

— Какого черта тебе надо? — проворчал мужской голос.

Кровь, вены и мое сердце стали ледяными— и одним махом мой мир рухнул на пол вокруг меня.

Мои глаза распахнулись, боль в голове была проигнорирована из-за более сильной боли, расцветающей в груди.

Я подтянула простыни ближе, когда глубокая тошнота скрутила мой желудок.