— Скажи мне, как давно ты замужем.

Мои глаза сузились на лобовом стекле передо мной. Этот мужчина даже не задавал вопросов — он просто просил тебя сказать ему то, что он хочет знать. Однако тишина давала слишком много места для размышлений, и я ответила:

— Слишком юный возраст, чтобы быть замужем.

Я взглянула на свои кутикулы.

— Значит, ты уроженка Нью-Йорка.

— Хотела бы, — пробормотала я.

— Что мне не нравится, так это то, что ты пытаешься вести светскую беседу, чтобы вытянуть из меня хоть что-то. Мне нечего тебе сказать, так что можешь отправить меня обратно в тюрьму.

Его рука коснулась моей, лежащей на центральной консоли, и я отодвинулась от прикосновения, скрестив ноги в другую сторону. Была ли его машина маленькой, или это только я? Обогреватель работал на низком уровне, но моя кожа горела. Я сняла шубку и бросила ее на заднее сиденье.

Он искоса взглянул на меня.

— Федералы не заставляют меня нервничать, Аллистер. Они вызывают у меня сыпь.

Я проигнорировала прикосновение его взгляда, когда оно скользнуло от распущенных локонов, вниз по красному кружеву на животе, открывающий бриллиантовый пирсинг в пупке, к моим босым ногам.

— Если бы ты одевалась не так, как проститутка, полицейский, который тебя остановил, мог бы и не обыскивать.

Я зубами стянула жвачку с пальца и улыбнулась ему.

— Если бы ты меньше походил на анально-сдерживающего мудака, то мог бы трахаться время от времени.

Уголок его губ приподнялся.

— Рад слышать, что у меня есть хоть какая-то надежда.

Я закатила глаза и повернула голову, смотря в окно.

— Должно быть, сегодня особый случай, — протянул он.

— Нет? Ты обычно бываешь под стольким количеством кокаина в среднем за день?

— Как ты за это платишь?

Мускул на его челюсти напрягся, и небольшое количество удовлетворения наполнило меня.

— Так вот почему ты вышла замуж за своего мужа? — его взгляд встретился с моим. — Из-за денег?

Гнев растекся в моей груди, и я отказалась отвечать. Но после того, как он озвучил свой следующий вопрос, я не смогла сдержаться.

— Ты, по крайней мере, верная золотоискательница?

Взгляд, которым он одарил меня, был обжигающим, темным и горячим.

Я плотно сжала губы.

Он едва начал разговор, а уже заставил меня признаться, что у меня нет выбора в браке с Антонио.

— Твоя мама никогда не мыла тебе рот мылом?

Я ничего не ответила. Я скажу ему, что моя мама была лучшей, и он легко догадается, что мой отец скорее запер бы меня в комнате на три дня, чем стал бы слушать.

— Глупый поступок превышать скорость будучи под кайфом.

Я усмехнулась. Я хотела проигнорировать его, но не смогла удержаться от ответа. Быть проигнорированным это как порез в груди, и меня тошнило при мысли, что я когда-нибудь заставлю кого-то чувствовать себя так же.