Там, в войну, хотя бы хлеб давали каждый день, хоть понемногу, но давали. Загнанным же за колючку зэкам хлеб не давали неделями и кормили только единственным. что было на складе, —— сечкой. Утром, в обед и вечером, сваренной на простой воде, даже без соли. Администрация, конечно, пошла на уступки после того, как с голоду начали умирать, и разрешила передачи без ограничений. Некоторым привозили помногу. И он

точно знал, что если бы подошёл к ним, они бы не отказали. Но просить у кого-то необходимые для жизни продукты не стал и тогда, когда умер сосед по бараку. а у самого голова постоянно кружилась с голоду. Теперь

самое тяжёлое уже позади. И хоть на улицу выйти было не в чем, он уже знал, что на ноги встанет, это только вопрос времени.

Первым из-за стола поднялся отец. Он работал по ремонту битых машин и, чтобы встретить сына из зоны,

уехал с работы на весь день.

- Ну всё, я поехал, сказал он, вставая надо машину доделать, а то с утра уже клиент за ней приедет. - Опять ночью будете работать? - спросила мать. - Ну а что делать? развёл руки отец в показал на термос: Налей мне чаю с собой. И бутерброды я возьму вот эти. - Бери-бери, конечно, ответила спешно мать, наливая ему чай в термос и клади сахар. Виталий чувствовал себя неловко, и остаток торта не полез в горло. Из-за него отцу сейчас придётся работать ночью, чтобы в срок закончить машину. Но поделать ничего не мог. Он писал родителям в письме, что доедет до дома сам. Но отец настоял на том, что он его встретит. Если уж он летал встречать Виталия из зоны за пять тысяч километров, то за двести километров он бы и слушать не стал, приехал бы за сыном хоть на велосипеде. - Всё, поехал, - сказал ещё раз отец. беря термос с пакетом и выходя. На кнопку не закрывайтесь, я, может, ночью ещё приеду. Виталий запил чаем застрявший i горле кусок торта и, с трудом проглотив его, тоже встал из-за стола. Выйдя на балкон, он смотрел, как отец садится в машину и уезжает на работу. Пока ни кто из родителей не спросил у него, что он собирается делать и как жить дальше. понимали, что после зоны нужно еще осмотреться. Но сам Виталий понимал, что сидеть на шее зарабатывающих руками родителей долго нельзя. Ну день. Ну два, как будто в гости приехал. Дальше он уже сам себя Уважать перестанет. А потому решил не медлить и сразу Отправиться на поиски Того, остаться у него с прошлых времён.

Он зашел в кухню и спросил у матери, которая уже убрала со стола и шила что-то на машинке. - Блин. холодно уже по вечерам, Чё ж мне одеть-то, мам? - Так осень уже конечно, — ответила мать, вставая

и проходя в прихожую, Там она достала с ниши старую отцовскую куртку и протянула её. — На вот. куртку батину пока надень. Потом купим тебе что-нибудь теплое. Виталий, протянувший руку за курткой. вновь ощутил неловкость от этих слов.