Еще раз упомянула о решении отца отправить Найриту в храм Айны, чтобы потом она предложила себя взамен на меня. Тогда еще испугалась, что Агфар запомнит эти слова и решится на отчаянный шаг, но он будто ничего не расслышал.

— Прошу, только не делай глупостей, — обреченно вздохнула я и отстранилась. Нельзя оттягивать момент прощания. Еще немного, и я не смогу уйти. — Такова судьба. Уже ничего не исправить.

«Лис-с-сая», — дохнуло из темноты арочного прохода сырым холодом.

Я поежилась. Посмотрела туда и различила какое-то шевеление во мраке. Время пришло. Как бы ни хотелось сбежать отсюда и никогда не возвращаться, в нашем мире есть силы, которых не побороть. И Безгласые одни из таких.

— Нет, Лисая! — сильнее сжал мою руку Агфар и потянул испугавшуюся чего-то лошадь за поводья. — Я пойду вместе с тобой.

— Но тебе нельзя! — замотала я головой и попыталась вырваться из стальной хватки любимого мужчины. — Агфар, прошу, отпусти. Это конец, здесь завершается наш с тобой путь. Уезжай.

Граф обернулся на вырывающуюся лошадь. Она встала на дыбы. Заржала. Дернулась в сторону, чувствуя приближающуюся опасность.

Я зашипела от неожиданной боли в запястье. Казалось, там скопилось множество мелких камешков, и они царапали плоть. Оставляли пока невидимые ранки. Чернота на моей руке уже не просто пульсировала, а клубилась тьмой и будто рвалась наружу, сдерживаемая пока тонким слоем кожи.

Появилось ощущение ничтожности — точь-в-точь как в гостиной в доме Агфара. Огромное каменное изваяние, возвышающееся над нами, мертвая земля, запах гнили и нарушающий тишину шепот. «Лис-с-сая…» Он то усиливался, то затихал. Звал.

— Я люблю тебя! — провела я по щеке графа и, выждав момент, когда лошадь снова встанет на дыбы, вырвалась из стальной хватки мужчины.

Шагнула назад. Замотала головой и побежала к обители Безгласых. Ни разу не обернулась. Знала, что в любой момент вся моя решительность растворится дымкой по ветру. Я взлетела по немногочисленным широким ступеням и бросилась к входу в огромное здание.

— Лисая! — крикнул вдогонку Агфар.

Я опасалась, что он совершит глупость. Не хотела, чтобы навредил себе. И это была не та неосознанная жертвенность, а стойкое желание, чтобы любимый человек впредь не знал горя.

— Прости, — выдохнула, стремительно отдаляясь от него, как вдруг ощутила нечто странное.

Был толчок. Сердце будто ускорилось. Дыхание сбилось, отчего я едва не согнулась пополам, но вместо этого лишь ускорилась навстречу к усиливавшемуся шепоту.

«Наш-ш-ша», — из темноты доносился голос, от которого волоски на руках встали дыбом.

— Да, — четко ответила я и нырнула во мрак. — Ваша!

Сзади раздался грохот закрывшейся двери. Свет померк.