Увидев на столе нож, который Вероника принесла нарезать сыр, он схватил его и ударил молодую женщину.

Потом подменил бутылки, тщательно вымыл рюмку Валерии, ополоснул ее ликером из чистой бутылки и для гарантии раздавил каблуком. Устроил разгром, нанес телу Вероники несколько хаотичных ран, симулируя аффект, оставил отпечатки Валерии на ноже, а Вероники – на бутылке, тщательно протер все поверхности в комнате, где ждал, забрал наконец ключи Валерии и тонкой струйкой включил на кухне воду, заткнув слив посудным полотенцем, чтобы соседи снизу заметили протечку и вскрыли квартиру до того, как Валерия проснется, но тогда, когда он уже обыщет квартиру Гаккель.

Все вышло отлично. Аккуратная Валерия Михайловна хранила свои архивы в стеллаже, в промаркированных папках. Тимур забрал все, что касалось вакцины, ушел, а ключи потом выбросил по дороге от метро к дому Вероники, чтобы, если их вдруг будут искать и найдут, было похоже, что они выпали у нее из сумочки.

Все получилось даже лучше, чем он мог мечтать. Не надо никому морочить голову сходством имен. Он с удовольствием предъявит американцу настоящую Гаккель, сумасшедшую убийцу, которой требуется лечение в условиях строгой изоляции от общества. А единственная наследница профессора Павлова мертва, и не о чем тут больше разговаривать, когда перед вами живой и психически здоровый разработчик, которому известна вся технология от А до Я.

У Тимура почти все получилось, его сняли буквально с трапа самолета. Просто удивительно, какая череда благоприятных обстоятельств сопровождала его на протяжении всего его преступного пути, а потом не менее удивительная цепь случайностей помогла установить истину. Дьявол искушает, Бог карает? Трудно понять высший замысел, а точнее говоря, пути Господни неисповедимы, но очень трудно объяснить все это простым ходом жизни, где причинно-следственные связи лежат исключительно в материальной плоскости.

Ирине очень захотелось подслушать, о чем будут говорить Ветров и председатель суда Павел Михайлович, но тут в дверь постучали, и Филипп Николаевич возник на пороге ее кабинета.

Она жестом указала ему на стул. Ветров сел, тут же вскочил, принялся шарить по карманам, пока не хлопнул себя по лбу и не извлек из дипломата небольшой томик в картонном переплете.

– Это вам, Ирина Андреевна! Очень хотел бы поблагодарить вас получше, но мне сказали, закон запрещает.

– Категорически, – открыв книжку, Ирина увидела, что весь титульный лист исписан убористым и крайне неразборчивым почерком, и улыбнулась. Врач есть врач, даже если давно не практикует.

– Стыдно признаться, но я к вам не только как к нашей благодетельнице, но и как к специалисту.