– А если я вам скажу, что бутылки было две?

– Что? – от удивления Ирина едва не забыла выдернуть кипятильник из розетки, – откуда вы знаете?

– Слушайте, медицинскую часть я проворонил, признаю, но во всем, что касается бутылок, вы точно можете на меня положиться, – хмыкнул Шубников, – Филипп Николаевич точно помнит, что, возвращаясь из Финляндии, купил в аэропорту две одинаковые бутылки ликера. Одну они начали, когда Валерия приходила провожать его в Афганистан, а вторая стояла запечатанная. В квартире меж тем после преступления нашли только одну. Куда делась вторая?

– Да куда угодно. Подружки приходили.

– Не исключено. Но тогда почему на бутылке отпечатки только Вероники?

– Она хозяйка, ухаживала за гостьей.

– Окей, Валерия Михайловна сидела сложа руки, ни к чему не прикасалась, но на бутылке должны быть отпечатки продавца, Филиппа Николаевича, домработницы… Не знаю, как вы, а я никогда не видал, чтобы бутылки мыли перед подачей на стол. Самые аккуратные хозяйки горлышко протирают, и все. А самое удивительное, что стеклянная емкость не разбилась. Вся посуда вдребезги, а эта нет. Будто специально еще набок положили осторожно, чтобы содержимое не вытекло и можно было химический анализ провести.

«А действительно, – Ирине вспомнились фото-таблицы из уголовного дела, – лежала, будто напоказ, как на витрине или натюрморте».

– Я думаю, так было, – Шубников глубокомысленно затянулся, – преступник подсыпал снотворное в ликер, а когда Валерия отключилась, убил Веронику, вложил в руку Валерии нож, забрал бутылку и рюмку, из которой пила Гаккель, а вместо этого поставил, точнее, положил такой же ликер, но уже без всяких следов снотворного. Бутылку со снотворным унес с собой, а рюмку тщательно вымыл, ополоснул в чистом ликере и разбил.

– Тогда у нас единственный подозреваемый остается, – засмеялась Ирина, – врач со «скорой», назначивший инъекцию барбитуратов, чтобы замести следы. Иначе вся эта хитровыдуманная комбинация теряет смысл.

– Или любой другой человек, который не знал, что у подозреваемого биосреды берут не только на алкоголь. Господи, да элементарно, когда воровал бумаги, подкинул начатую упаковку фенобарбитала, и пусть Валерия Михайловна хоть до посинения доказывает, что не пила эти таблетки. Мало ли рецепта нет, она врач, достанет что угодно.

– Но он не подкинул.

– Или не искали. Мне кажется, Ирина Андреевна, что если мы снова рассмотрим это дело, то приговор сильно переписывать не придется. Поменять только пол и отчество, ну и вместо принудительных мер медицинского характера влепить сами знаете что.

Шубников накурил, и Ирина открыла форточку пошире. Золотая осень погасла, как костер под дождем.