Не доверяет демону?

— Так что насчет ваших жен?

— Я не женат, — улыбнулся мужчина. Мы как раз дошли до дверей моих покоев. Демон поцеловал мою ладонь. — Но все может измениться, не так ли?

— Полагаю, что да, поэтому желаю вам найти прекрасные цветы, — с этими словами я вернула ему розу. — Вот с этой, пожалуй, и начните. Вы ведь садовник, эрд Багрем.

Я подмигнула ему и зашла в распахнутую Джудит дверь. У-у, ненавижу шовинистские настрои! Значит, многоженство это пожалуйста, а многомужество — нет-нет, не слышали? Я в принципе для себя никогда не видела больше мужей, чем одного, причем одного и на всю жизнь, но это неравноправие — бесит!

К слову, о равноправии. Передо мной стояли семь прекрасных бородатых… женщин. И судя по коренастости и низкому росту они — гномихи! Вот это я понимаю — равноправие. Захотела отрастить бороду — отрастила.

И пока я пребывала в прострации, вперед вышла рыжеволосая и рыжебородая, самая высокая и плечистая из всех присутствующих женщина. Её борода была заплетена в шикарную косу, а волосы на голове собраны в элегантную прическу. Да и на ней было красивое вечернее платье с закрытым лифом и длинными рукавами.

Ну я просто Белоснежка! Белоснежка и семь гномих.

— Марика, дорогая, познакомься, — вперед вышла вдовствующая императрица, которую я сразу за плечистыми яркими женщинами и не заметила, — это эри Вивьен Ми, лучшая модистка Тиамириса из самого Ромбуса, столицы моды.

А Ромбус это ведь гномье королевство, если я не ошибаюсь? Вчера что-то о таком читала…

То есть гномье королевство законодатель моды? Чудной, однако, мир!

— Приятно познакомиться, — ответила я и присела в неумелом реверансе.

Модистка прошлась весьма заинтересованным и оценивающим взглядом по моей фигуре. И взгляд такой… ну будто мужской. Она ведь точно женщина?..

— Будем снимать мерки, — вынесла она вердикт. — Раздевайтесь!

Делать было нечего, пришлось послушаться и раздеться до нижнего белья — бюстье, напоминающее укороченный корсет, заканчивающийся под грудью, и панталончики. Меня поставили на круглый постамент и начали вертеть во все стороны, разглядывая, отмечая достоинства и недостатки.

— Грудь мала! — сказала первая гномиха, с белыми волосами и густыми бровями, нависающими над кристально-голубыми глазами.

— Надо делать корсет выше, поднимая имеющиеся достоинства…

— Были бы там эти достоинства, было бы что поднимать!

— А если той чудодейственной мазью? Она ведь увеличивает все! — произнесла четвертая.

— Балда, — дала ей подзатыльник пятая. — Она ведь увеличивает волосы!

— Волосая грудь у людей в почете, — со знанием дела произнесла шестая.

— Только если у мужчин, — вклинилась вновь первая.

— Так это не мужчина?! — фыркнула третья, которой особенно не понравилась моя фигура.