С жадностью впитываю каждое слово брата.

— Что от меня требуется?

— Тебе надо заняться меню, — он важно загибает пальцы, — оформлением самого помещения, названием и меню для презентации после открытия. Как быстро ты сможешь найти нужную сумму?

Он озвучивает, и я выдыхаю. Такое мне по силам. Тем более кое-что я смогла накопить, когда работала помощником кондитера. Наиль тогда со скрипом согласился, чтобы я выходила на работу. Потому что утверждал, что с его финансовыми возможностями жена должна только заниматься собой и своими увлечениями. Но я настояла… и теперь не жалею.

— Пару недель, — дергаю плечом.

Костя довольно кивает.

— Думаю, отчим тоже готов будет помочь.

— Нет, Кость, на нем и так много всего, а я пока не готова говорить, что мой брак летит к черту. И ещё…

Опускаю глаза на пол. Костя будет первым, кому я скажу о беременности. Но я уверена на все сто, что он сохранит эту новость между нами.

— Что там? — брат подается вперед и упирается локтями в коленки, внимательно изучая меня.

Сглатываю. Набираю в грудь побольше воздуха.

— Надо как-то ускоряться, Кость.

— Зачем? — задает логичный вопрос.

— Я беременна, и не хочу, чтобы Наиль узнал об этом раньше, чем я буду в безопасности. Хотя бы финансовой.

Выдаю на одном дыхании. Костя удивленно моргает, и тут же расплывается в улыбке.

— Поздравляю, ты давно уже хотела стать матерью.

Щеки краснеют, и я тоже не могу скрыть счастливой улыбки. Это пока единственный лучик света во мраке, в который я погрузилась после тех фото и звонка Ирины.

— Да, поэтому я и не могу повесить заботу о себе и детях на пап Сашу.

Брат сжимает губы в тонкую полоску, но кивает.

Мой телефон оповещает о звонке.

Вздрагиваю и смотрю на экран. Хотя прекрасно знаю, кого именно я услышу.

— Я отвечу, — смущенно улыбаюсь брату.

Он без лишних слов выходит из моей комнаты, оставляя меня наедине со звонком. Сглатываю вязкую слюну и сама пугаюсь своей реакции на звонок от мужа. А раньше ждала…

Облизываю пересохшие губы и считаю про себя до десяти. Обычно помогает быстро привести в норму неконтролируемую обеспокоенность.

— Привет, Наиль, — выдыхаю и вслушиваюсь в звуки на том конце.

— Привет, ангел. Как ты?

Боже, как сложно просто слушать такой родной голос.

Он ведет себя как обычно, и это практически меня убивает. Оголяет нервы настолько, что я боюсь разлететься в пыль.

Замолкаю. Ловлю себя на мысли, что не знаю, о чем с ним говорить. Боюсь открыть рот лишний раз и выдать все, что я знаю про его тайную жизнь.

— Водитель сказал, что ты уехала к родителям, — его голос окутывает, и я прикрываю глаза.

На мгновение представляя, что все как раньше. Как до тех фотографий, которые все ещё лежат в моем ящике. И сердце стискивает до боли тоска.

— Да, решила повидаться.