Девчонка осмелилась поднять глаза, и я почувствовал, что хваленая невосприимчивость к манипуляторам разом рассыпалась, как песочный домик. Я отношу к манипуляторам всех, кто пытается надавить на жалость, совесть и какие - еще нежные органы. В голубых, на пол-лица глазищах плескалась отчаянная мольба.

- Пожалуйста! Я вам пригожусь! – она машинально сложила ладошки в молитвенном жесте.

Подстава очередная?! Так, кроме Олега, моего безопасника, никто не знал, что я собираюсь в это агентство. В конце концов, чем я рискую? В загородном доме секретную информацию не храню, денег тоже. Картины застрахованы. Ограбить? Да ну! Сидела б она под дверью…

- Варвара. Можно Варя.

- Арсений. Можно только Арсений.

- Не просто Арсений. Барсов. Арсений Вячеславович. Но я не хочу состариться, пока ты будешь выговаривать мое имя - отчество.

Похоже, замарашку я осчастливил. Во всяком случае, на ее лице, только что туманившемся обреченностью, засияла просто детская радость. Словно порыв ветра вдруг разогнал мрачные низкие тучи, и сквозь этот разрыв засияло яркое солнышко.

Что значит кусочек счастья! Девчонка моментально преобразилась, скорбно поджатые губы разгладились и стали весьма привлекательно пухлыми. Даже соблазнительными, совсем некстати подумалось. Да и вообще, она оказалась симпатичной. Правда, совершенной соплюшкой.

- Тебе сколько лет? – спросил я подозрительно.

- Девятнадцать, - едва не захлебываясь от радости, выпалила замарашка.

- Паспорт покажи! – мой язык уже опережал мозг, озвучивая требования, будто я уже принял окончательное решение.

Девчонка с готовностью подала паспорт, с надеждой заглядывая мне в глаза. Нет, ну это невозможно! В кого я превращаюсь?! Если Ланка просечет эту фишку – что меня можно продавить на жалость, мне крышка. Причем гроба. Начнется бесконечное: «Сенечка, я просто умираю от чувства ненужности и одиночества. Может, ты меня не любишь?! Ты меня совсем забыл…» А «вспомнить» должен буду тряпкой или цацкой тысяч на двести.

Мне не жалко. Но сейчас Сумской такую петлю у меня на шее затянул, что каждые двести тысяч на счету.

- Ты же понимаешь, что я нанимаю тебя с постоянным проживанием и выходным плавающим, когда я приеду?

Девчонка снова радостно затрясла головой, будто я ей титул баронессы с пожизненной рентой предложил. Она, словно утопающий, цепляющийся за соломинку, с такой надеждой заглядывала мне в глаза, всем своим видом показывая, что решается вопрос жизни и смерти.

Я сфотографировал данные и переслал Олегу. Пусть пробьет по всем базам. Хотя кое-что могу и сам проверить.

Моя замарашка послушно подняла руки вверх в жесте «Сдаюсь!»

Я чуть не застонал. Нервы и так на пределе, а она мне тут или дурочку включает, или на самом деле дурочка.