Попытаться сейчас заверить, что мне не нужны никакие беззаботные студенты, а нужен только он? Так предложения-то никакого нет! Только абстрактные рассуждения, которые можно принять за мысли вслух. Причем мысли еще не совсем выздоровевшего человека…

С трудом справившись с волнением, я постаралась как можно спокойней ответить.

- Арсений, я не буду даже пытаться осмыслить весь тот винегрет, который вы только что выдали. Давайте решать вопросы по мере их поступления. Сначала вы выздоравливаете, потом разводитесь, а потом разбираемся со всем остальным. Допивайте чай. Потом минералку. И я заказала доставку – кефир - три пакета.

- Варь, я что, по-твоему, человек-аквариум?! Куда в меня столько-то? – Арсений, словно пропустив мимо уха мою тираду, взял меня за руку.

И кого я обманываю? Какая к черту очередность решения вопросов?! Я уже сейчас дышать не могу – от его прикосновения жар пробегает по всему телу, плавит мозги и лишает способности здраво мыслить. И это так восхитительно, сродни какому-то чуду. Я чувствую себя продолжением его тела, или его своим продолжением. Безумно хочется прижаться как можно крепче, хочется его поцелуя, который соединяет, сливает в одно целое.

И тут же меня снова бросило в жар – в одно целое сливаются люди во время занятий любовью. Женское тело принимает в себя важную часть мужского. И это должно быть восхитительно...

От таких мыслей, от близости Арсения я почувствовала томительное, тягучее тепло в низу живота. Губы пересохли от волнения, и я поняла, что несмотря ни на что, он будет моим первым мужчиной. Только сначала надо его вылечить.

Я выдохнула, стараясь избавиться от будоражащих мыслей, и начала про себя складывать числа на английском и одновременно попыталась высвободить руку, чтоб не выдать себя. Хотя все и так наверняка было написано у меня на лице.

- Ты ж помнишь, что я говорил про прихоти больного человека?

- Ну тогда расскажи мне о себе. Чего я не знаю. Вернее, я так мало о тебе знаю, что рассказывать придется все.

Совершенно не тема для разговора. Я не понимаю людей, которые могут часами рассказывать о себе, в мельчайших подробностях, будто собеседник собирается писать их мемуары. Да и истории, которые случились, я тоже не могу озвучивать дважды. Мне самой неинтересно. Правда, все эти истории я и озвучивала только дедушке. Что произошло в школе, на дополнительных занятиях…А после того, как дедушка умер и меня забрали в детдом, так и вовсе мне некому было рассказывать, не с кем было даже мыслями поделиться.

Я пожала плечами и виновато улыбнулась.

- Моя биография уместится на половинке тетрадной странички. Жила с дедушкой и папой. Но с папой условно – он всегда был в разъездах. После смерти дедушки жила в детдоме.