— Что ты имеешь в виду? — насторожилась я.

— Сдается мне, ты темнишь и что-то утаиваешь.

— Пока не знаю. Но узнать не проблема. Я задумалась и не сразу сообразила, что грызу ноготь. Мишка пялился на меня во все глаза, и как-то чувствовалось, что теперь не отстанет. Я вовремя вспомнила, что чистосердечное признание облегчает душу, и сказала со вздохом:

— Видишь ли, в первый вечер, когда я здесь появилась…

— Ты познакомилась с этим хмырем…

— Я не знала, что он женат. К тому же я ужасно нервничала и…

— Ясно, — хмыкнул Мишка. — К концу вечера вы оказались в одной постели.

— И вовсе нет, — взвизгнула я.

— Чего уж нет, — вздохнул Мишка и отбросил в сторону салфетку с таким видом, точно прощался с жизнью. — Почему это баб вечно тянет на всяких придурков?

— Ты будешь сам говорить или дашь рассказать мне?

— А ничего рассказывать не надо. Ты сидела в баре…

— Я пошла взглянуть на игру…

— Ага, а он подошел, легонько толкнул тебя под локоть, фишки рассыпались.

— Откуда ты знаешь? — испугалась я.

— О господи, да я раз сто так с бабами знакомился. Вы принесете мне удачу и прочая чушь в том же духе, потом идем отмечать выигрыш или проигрыш, а дальше дело техники.

Самое противное, что Мишка был прав, а у меня тогда не хватило ума понять, что все это не более, чем притворство.

— У нас ничего не было, — заявила я, чуть не плача.

— Да неужто? — скривился Мишка.

— В конце концов, это не твое дело, — рявкнула я и мысленно пожелала ему провалиться ко всем чертям.

Неожиданно возле нашего столика появилась рыжая Зинка, чмокнула меня в щеку, а я вспомнила, что мы теперь подруги, схватила ее за руку и начала уговаривать посидеть с нами.

— Нет, — покачала она головой.

 — Перерыв скоро кончится. Я платье купила на бретельках и шаль, можно носить как чалму, а можно на плечах. Хочешь взглянуть?

— Конечно, — обрадовалась я, и мы направились в ее грим-уборную.

Комната была маленькой, разделенной пополам шаткой перегородкой, задвижка на двери отсутствовала, но Зинку это ничуть не смущало, она стянула с себя платье и теперь расхаживала в одних колготках.

— С Шальновым помирились? — хитро поинтересовалась она.

— Помирились, — со вздохом ответила я.

— Не боишься, что он, в конце концов, голову тебе оторвет?

— Не думаю, что дойдет до этого.

— Конечно, Мишка мужик неплохой, но уж очень крут под горячую руку… Слушай, а как теперь твой старикашка, неужели кинешь? Ты говорила: денежный мешок.

— Какой старикашка? — заволновалась я, почувствовав, как сердце в груди екнуло и странно заныло, точно в предверии страшной тайны.

— Да ладно, чего прикидываешься, я же не Шальнов.

Тут дверь распахнулась, и в комнате возник Мишка собственной персоной.

— В самом деле, Зиночка, что за старикашка? — ласково пропел он.