— Чего уставился? — не выдержала я

— Сравниваю тебя с Катькой, в смысле вашего сходства.

— Ты любишь мою сестру? — решилась я, Мишка опять протяжно свистнул, привлекая внимание общественности к нашему столу.

— Честно? Я ее терпеть не могу, не в обиду тебе будет сказано.

— Все-таки это странно. Ты ведь на ней женился.

— Точно. Девять месяцев назад. Одиннадцать с половиной дней мы жили почти счастливо.

— А потом суп с котом. Твоя сестрица не может пропустить ни одного мужика, у которого в кармане чуть больше десяти баксов. При этом ей совершенно не важно, черный он или белый, умный или дурак, лишь бы деньги из его кармана перекочевали в ее карман.

Выиграй Катька миллион, все равно не успокоится и при первом же удобном случае урвет десятку. Тут уж ничего не поделаешь, как говорится, медицина бессильна.

— И ты узнал об этом через одиннадцать с половиной дней?

— Точно. До того момента она изо всех сил изображала несчастную овцу. Чужой город, плохие дяди. Две косы, прямой проборчик, глаза святой невинности… Если б мои мозги двадцать часов в сутки не были заняты работой, я бы, конечно, сообразил, что все это чистой воды притворство, потому что актриса Катька никудышная.

Но мне частенько было не до нее, оттого я не особенно утруждал себя размышлениями на этот счет. Ей хотелось замуж, и я женился, в конце концов, мне скоро тридцать, а Катька красивая, веселая девчонка… На двенадцатый день после свадьбы я застал ее в компании одного парня и просто обалдел, и даже не потому, что меня потрясла измена. Многочисленные дружки давали ей какие-то гроши, она их прятала и радовалась, чем умиляла меня до слез. Я нашел у нее коробку, доллары сложены стопочками, ни одной купюры больше десяти баксов. Думаю, она их собирала на черный день, хотя могла тратить сколько угодно, деньги мне всегда были по барабану, и я их особенно не считал. Когда я понял, что это патология, то перебрался в другую спальню и перестал обращать внимание на твою сестрицу. Но через сорок восемь дней оказался в тюрьме. Ты не поверишь, что Катька наплела следователю. А все потому, что хотела оставить себе квартиру. Из-за трехэтажной кучи дерьма упечь человека в тюрьму. Твоей сестре надо лечиться, жаль, что медикаментов от ее болезни еще нет.

Я не знала, что на это ответить, Катька всегда была меркантильной особой, но все-таки она моя сестра…

— Думаю, ты преувеличиваешь, — пробормотала я.

— Щадя твои родственные чувства, я сильно преуменьшил.

— Иди ты к черту, — отмахнулась я и занялась ужином, благо он уже начал остывать.

— Ты что, из тех, для кого родственные чувства дорогого стоят? — не унимался Мишка.

— Не знаю. Никогда об этом не думала.

— Но помогать-то ты ей согласилась.

— Она обещала мне путевку в Париж.