Под бородой кожа адски чесалась, а еще он уже много месяцев не видел собственного лица.

– Как продвигается работа? – попытался завязать он светскую беседу, пока водил лезвием по щеке. – Я слышал, утром вы стучали молотком.

– О, полным ходом. – Фрейзер не сводил с него оценивающего взгляда. – Я настелил полы и почти доделал крышу. Думаю, сегодня мы с Клэр переберемся.

– А. – Роджер запрокинул голову, чтобы заняться шеей. – Клэр сказала, мне можно ходить, так что говорите, чем надо помочь.

– С инструментами обращаться умеешь?

– Дома строить не приходилось, – признался Роджер. – Школьный скворечник, скорее всего, не в счет.

– Про плуг и поросящуюся свиноматку, наверное, и спрашивать не стоит?

В глазах Фрейзера плескалось веселье.

Задрав подбородок, Роджер снял с шеи последний мазок пены. Он уже и сам об этом думал. От его умений историка и барда впрямь мало толку на ферме восемнадцатого века.

– Верно. А еще я не умею доить коров, возводить очаг, класть черепицу, пасти лошадей, сражаться с медведями, разделывать оленей или фехтовать.

– Да неужели?! – притворно поразился Фрейзер.

Роджер вытер лицо полотенцем, после чего взглянул на тестя.

– Да. Все, чем могу похвастать – это крепкие кулаки.

– Лучше бы я не спрашивал, верно? – Фрейзер криво усмехнулся. – Один конец лопаты от другого отличить сможешь?

– Вот и славно. Надо перекопать огород, переворошить ячмень на винокурне, а еще в конюшне давно ждет большущая куча навоза. А потом я покажу, как доить корову.

Роджер вытер бритву, вложил в футляр и протянул Фрейзеру.

– Мы с Клэр хотим вечером навестить Фергуса, – словно между делом обронил тот. – И малышку Лиззи возьмем, чтобы помогла Марсали по хозяйству.

– Да? Ну что ж… Желаю приятно провести время.

– Благодарю. – В дверях Фрейзер замер. – Брианна, скорее всего, с нами не пойдет. Малыш вроде бы успокоился, но она боится, что дальняя прогулка его опять растревожит.

Роджер заглянул ему прямо в глаза.

– Правда? Значит, они останутся одни? Хорошо, я за ними присмотрю.

– Да уж не сомневаюсь, – приподнял тот рыжую бровь, после чего вытянул руку и уронил что-то в пустой оловянный таз. На дне его свернула красная искорка. – Не забывай, что я сказал, Маккензи, – моей дочери не нужен трус.

Роджер не успел ничего ответить, потому что Фрейзер пронзил его синим яростным взглядом.

– Из-за тебя я потерял родственника, причем славного парня. Уж поверь, это веский повод тебя не любить… Хотя, возможно, тебе пришлось заплатить не меньше. Я бы решил, что мы квиты… или нет – как скажешь.

Пораженный до глубины души Роджер кивнул, потом все-таки обрел дар речи:

Фрейзер исчез так же неслышно, как и появился, оставив Роджера бездумно пялиться на опустевший дверной проем.

Роджер поднял щеколду и толкнул дверь.