– А еще говорят, если держать в кармане кусочек статуи святого Гиньоля, можно развлекаться без устали день и ночь напролет.

– Ну, женщин, думаю, придется менять, – насмешливо отозвалась я. – А ты не интересовался, за какие такие подвиги он удостоился канонизации, а?

– А это, саксоночка, тебе расскажет любой, кто хоть раз ему молился.

Он взглянул в открытую дверь. Брианна с Лиззи, подобрав юбки, сидели на траве и нянчились с рыженьким, точно бабуин, ребенком, лежавшим на старой шали.

«Брианна Эллен», – вывела я в документе… и задумалась.

– Что лучше: Брианна Эллен Рэндалл? Или Брианна Фрейзер? Или и то, и другое?

Джейми неопределенно пожал плечами:

– Может быть, да. – Я подула на бумагу, и глянцевые черные буковки, высыхая, потускнели. – Если Роджер вернется, ребенок будет носить имя Маккензи. Если нет – значит, фамилию матери.

Джейми молчал, глядя на двух девушек. Утром они искупались в ручье, и теперь Лиззи расчесывала длинные пряди Брианны, ярким шелком горящие в лучах летнего солнца.

– Она представляется как Брианна Фрейзер, – тихо сказал он. – Точнее, представлялась раньше.

Положив перо, я взяла Джейми за руку.

– Она простила тебя. Ты же знаешь.

Он повел плечами, выдавая душевное смятение.

– Это сейчас простила. А если парень не вернется?

Я не нашлась с ответом. Джейми прав – Брианна простила его за прошлую ошибку. Однако если Роджер не объявится в ближайшее время, она вновь обвинит в этом Джейми… и увы, не без основания.

– Пусть будут оба, – резко сказал он. – Пусть сама выбирает.

И, кажется, говорил он вовсе не об имени.

– Роджер скоро придет. Все наладится. – И, взявшись за перо, я чуть слышно добавила: – Надеюсь.

Он склонился над ручьем, бежавшим по темно-зеленой скале. Было жарко, стояло лето, а не осень, но изумрудный мох все так же пружинил под ногами.

Он давно позабыл, что такое бритва; борода и волосы свисали клочьями. Прошлым вечером он помылся в ручье и попробовал отстирать одежду – и все же не питал иллюзий по поводу своей внешности.

Впрочем, было бы о чем заботиться. Словно кому-то есть дело до его внешнего вида.

Хромая, он направился к лошади. При каждом шаге ногу пронзало дикой болью – и это тоже не имело никакого значения.

Он медленно пересек поляну, где впервые встретил Джейми Фрейзера. На сей раз листва была ярко-зеленой, откуда-то из сплетения ветвей хрипло каркала ворона. Между деревьями его никто не поджидал, только высокая трава колыхалась на ветру. Он глубоко вдохнул, когда воспоминание осколком прошлой жизни больно кольнуло сердце.

Он повернул к вершине хребта и легонько тронул лошадь здоровой ногой. Уже скоро. Неизвестно, как его встретят, – но это было не важно.

Все утратило смысл – кроме того факта, что Роджер был здесь.