– Мы узнаем, лишь когда он подрастет и станет похожим на отца… кем бы тот ни был. И даже тогда…

Я замолчала. Какая разница, на кого он похож, если отца у него все равно нет?

Джейми перекатился на бок и заключил меня в объятия. Мы спали раздетыми, и волоски на его груди щекотали мне кожу. Он нежно поцеловал меня в затылок.

Я парила на грани сна, слишком счастливая, чтобы полностью забыться. Где-то неподалеку послышался тихий недовольный вопль и приглушенное бормотание рабынь.

– Ну и ладно, – вырвал меня из полудремы решительный голос Джейми. – Пусть мы не знаем, кто его отец, зато у него есть дед.

– И я знаю… дедуля, – похлопала я его по ноге. – Успокойся уже и спи. Каждому дню – свои заботы.

Джейми хмыкнул, но все-таки расслабился. Рука по-хозяйски легла мне на грудь, и через мгновение он уже крепко спал.

По комнате прошелся сквозняк; он шевельнул занавески и погладил меня по щеке.

– Ты ведь знаешь? – беззвучно спросила я. – Знаешь, что у нее сын?

В ответ – лишь тишина, однако на меня снизошел покой, и я погрузилась в глубокий сон.

Возвращение во Фрейзер-Ридж

Иокаста не желала отпускать своих новых родственников, но нам надо было возвращаться во Фрейзер-Ридж, на запущенную ферму, тем более что с весенним севом мы в этом году запоздали. Брианна же наотрез отказалась оставаться в «Горной реке» без нас. Впрочем, это было даже к лучшему – ума не приложу, что Джейми делал бы без внука.

Лорд Джон к тому времени полностью оправился от ранения; он проводил нас до Бизоньих Троп, поцеловал Брианну и ребенка, обнял Джейми и – с ума сойти! – даже меня.

– Надеюсь, вы о них позаботитесь, – кивнул он в сторону фургона, где две ярко-рыжие головы склонились над запеленованным свертком.

– Конечно. Благодарю за доверие.

Он поднес мои пальцы к губам, скупо улыбнулся – и уехал, не оглядываясь. В Вирджинии его ждал сын.

Спустя неделю по поросшей травой колее мы добрались до горного гребня, где вовсю буйствовала земляника, вперемешку зеленая, белая и красная; сладкая и терпкая.

Хижина предстала перед нами грязной и заброшенной, в пустые сараи нанесло горы сухих листьев. Сад превратился в клубок ссохшихся путаных стеблей, конюшня была до уныния пустой. В стороне укоризненно чернел скелет нового дома.

Казалось, это место совершенно непригодно для жизни.

И все же я никогда не была так рада вернуться домой.

«Имя», – написала я и нерешительно опустила перо. Бог его знает… Тут с фамилией еще не решен вопрос, что уж говорить о христианском имени.

Брианне и вовсе не нужны были никакие прозвища, она просто не спускала сына с рук, свирепо ограждая его от чужих посягательств. Она заявила, что еще не определилась с официальным именем. Пока.

– А когда? – наивно спросила Лиззи. Брианна не ответила.