Через секунду бывший студент запечатал рот доцента Соколовой таким поцелуем, от которого у нее натуральным образом зашлась душа. Почти потерявшая самообладание, Вера страшным усилием воли взяла себя в руки и попыталась освободиться от объятий своего бывшего студента, но не тут-то было. Хватка у Бори была железной, движения отточенными. Он наверняка не раз раздевал сопротивляющихся женщин, которые, возможно, потом ему еще и спасибо говорили. Вера сдаваться не собиралась, но силы были не равны. Она прохрипела что-то вроде того, что Андрей посадит его, но Милкин возлюбленный, презрительно хмыкнув, тут же уверил ее, что Соколов ни за что не станет выносить сор из своей избы, потому что он, Боря, будет утверждать, что Вера Алексеевна сама на него набросилась, аки фурия.

Свидетелей-то нет. Кто докажет, что было не так?

Вера билась в руках Бори, как могла. Она сломала два ногтя, тонкое золотое колечко, видимо, смялось и невыносимо сдавливало ей палец, на пол сыпались мелкие пуговицы стильного платья-халата, застегивающегося сверху донизу. В образовавшуюся щель между его полами Кудеяров уже просунул руку и стаскивал бюстгальтер.

Изящные его чашечки застегивались впереди, а потому очень скоро Вера оказалась перед Кудеяровым практически с обнаженной грудью. Ее, уже ослабевшую от борьбы, Боря настойчиво подталкивал к раскинутому дивану, с которого не было убрано постельное белье. Когда Вера все же рухнула сверху на пододеяльник, который сама подарила дочери, а Кудеяров лихо вжикнул «молнией» на джинсах, рядом вдруг раздалось жалобное Милкино:

– Боря… что же ты делаешь… ну как же так можно… на нашем белье…

Кудеяров резко обернулся и с неподдельным ужасом в голосе выдавил из себя:

– Милка… ты как тут… почему…

Вера из-за Бориной спины видела, как по щекам дочери горохом посыпались слезы.

– Я… – начала ее девочка срывающимся голосом. – Я отпросилась… потому что ты хотел поехать за город… я даже путевки взяла на три дня… в пансионат на заливе… порадовать хотела… а ты…

Вере хотелось рыдать вместе с дочерью. Она, придерживая руками полы полураспахнутого платья, зарылась лицом в белье. Что будет, когда дочь увидит, кто лежит в ее постели, представить сложно.

Она надеялась, что Кудеяров догадается или увести для объяснений Милку куда-нибудь на кухню, или хотя бы так крепко прижмет ее к себе, что девчонка не сможет заметить, что за дамочка быстренько слиняет из их квартиры. О том, как ей идти по улице в растерзанном виде, Вера даже не подумала. Но неожиданность появления Милки, похоже, отбила у Бори всякую сообразительность. Он продолжал стоять недвижимым столбом с расстегнутой «молнией» на джинсах.