– Я прямо здесь попросил бы твоей руки, но боюсь, тебе будет несладко со мной. Не умею я жить семьей, никогда не жил…

Он ожидал чего угодно, но только не того, что произошло. Вера вдруг вырвала свою руку из его ладони с силой, которая никак не соответствовала ее бледности, и принялась хохотать. Она хохотала и хохотала, и Забелин не знал, что предпринять по этому поводу. Смех казался ему истерическим, болезненным. Видно, она еще не совсем отошла от токсикоза. Саша уже совсем собрался пригласить к ней медсестру или врача, когда Вера вдруг оборвала смех, сняла с пальца кольцо, которое он ей подарил, сунула ему в руку и, четко артикулируя, сказала:

– Уйди. И никогда – слышишь? – никогда не смей ко мне приближаться.

И Забелин как-то сразу понял, что это конец. Даже тогда, когда он сам отказался от нее, в его душе, где-то в самой глубине, дрожала искорка надежды на то, что потом, когда-нибудь в светлом будущем, они еще как-нибудь встретятся и тогда уж соединятся навсегда, до самой смерти. Теперь эта искорка погасла, будто Вера дунула на нее и даже придавила тлеющий уголек ногой. Все кончено. Вообще все. Жизни конец. Больше в ней ничего не будет.

После Центра токсикологии Забелина каким-то непостижимым образом занесло на набережную. Он в изумлении остановился напротив Эрмитажа. Музей был единственным культурным учреждением, куда Саша успел сходить с Верой. Не случайно он здесь оказался именно сейчас… Это знак… Саша разжал кулак. На ладони блеснуло тоненькое золотое колечко с бриллиантом, за которое он когда-то выложил чуть ли не половину своей месячной зарплаты. Хорошо размахнувшись, Забелин бросил его в Неву. Потом, стараясь не задерживаться мыслями на том, что делает, снял с безымянного пальца правой руки Верин подарок – серебряное кольцо с охранной молитвой – и бросил в воду вслед за золотым. С атрибутикой было покончено. Со всем покончено. Навсегда.

Какое-то время Саша не мог видеть Киру. Она была ему неприятна именно потому, что из-за нее он окончательно потерял Веру. Потом привык к ощущению конца, потом понял, что никакого конца вовсе и нет, и снова поехал к Кире. Она приняла его, как всегда, ни о чем не спрашивая и не укоряя. И Забелин опять подумал, что жизнь не так уж плоха, а возможно, даже и хороша как раз отсутствием Веры и связанных с ней мук и переживаний. Куда спокойнее просто катиться по жизни туда, куда несет, без драм, передряг и… любви. Хорошо, что есть такие женщины, как Кира, которым не надо ничего объяснять, перед которыми не надо отчитываться и следить за своими словами.

А после Кира вдруг собралась замуж. Это известие ударило Забелина, как знаменитый обух.