Ее рот был искривлен в ужасе, она словно кричала или пыталась вздохнуть. Ее преследовал мужчина в белой маске; в одной руке он держал отрубленную человеческую голову, а в другой – нож.

Иви посмотрела на следующую. Голая женщина, полностью обездвиженная. Хотя щиколотки у нее были связаны, колени она развела в стороны, и из гениталий торчали скальпели и трубки, засунутые туда с тонким и безжалостным чувством пропорций. Тройной Че превратил ее венерин холм в хвост павлина.

Иви медленно разогнулась и перевела дыхание.

Она рассматривала одну садистскую картину за другой.

Каждая отражала тягу к изуродованным, связанным человеческим телам; фантазии о насилии над женщинами.

Она готовилась увидеть нечто подобное. Но уменьшенные репродукции, которые показал ей хозяин прачечной, были куда менее впечатляющими, чем эти полноразмерные картины, покрывавшие все стены в квартире, превращая ее в подобие галереи или музея. Например, портрет в натуральную величину: голая женщина, истекающая кровью на диване. Ее внутренности сползали с края подушки, как часы на картинах Дали.

Потрясенная, Иви стояла в дверях, не зная, как заставить себя сдвинуться с места и куда идти.

Казалось, воздух внутри пропитан злом. Свет заливал комнату сквозь панорамные окна. Лара лениво прогуливалась по комнате, помахивая хвостом; несколько раз она зашипела на Иви.

Внезапно та опомнилась и сделала шаг назад.

Кровь прилила к солнечному сплетению, нервы начали пульсировать. Она почувствовала себя сильной, готовой драться или бежать. Но не собиралась делать ни того ни другого.

Это действительно был замок – или храм. Чэн Чуньчинь был в нем королем или первосвященником, а картины напоминали глубины его памяти или снов.

Он закрыл глаза и, стоя лицом к ней, сделал глубокий вдох. Вдохнул ее запах, наслаждаясь страхом. Удовлетворенный, расслабил шею, медленно выдохнул и сел. Вытянул ноги. Удобно устроившись, взглянул на свою добычу.

– Не знаю. Я не разбираюсь в живописи.

Ему не понравился ее ответ, но запах стал компенсацией. Наслаждаясь напряжением, повисшим в воздухе, которое можно было резать, как в поговорке, ножом, Тройной Че не предлагал ей сесть. Иви стояла не двигаясь.

– Это Потрошитель. – Он сказал это, проследив за ее взглядом, тоном музейного экскурсовода.

На картине была изображена обнаженная девушка с идеально гладкой бледной кожей. Она лежала на шелковом покрывале, с малиновой подушкой под головой. Но это не была обычная спящая красавица: из живота у нее торчали внутренности. Как будто кто-то вскрыл его, аккуратно достал все внутренние органы и разложил по кругу – роскошный кровавый букет.

Чэн Чуньчинь обвел глазами комнату с довольным видом.

– Теперь, когда ты увидела творения, можешь заняться творцом.