Иви пыталась сообразить, зачем ему это понадобилось. Он шел, казалось, без всякой цели, постоянно что-то болтая, нюхая все, что казалось ему привлекательным. Задавал ей кучу вопросов про состояние тел Джиджи Чан и Уэйна Чэна – когда их нашли и тому подобное. Иви тоже задавала ему вопросы. Они держались слегка агрессивно, оба были настороже. Соблюдали дистанцию и одновременно пытались побольше узнать друг о друге.

Иви привлекала к себе любопытные взгляды. Торговцы, складывавшие еду в пакеты и принимавшие деньги, исподтишка посматривали на нее. Старики просто таращились своими мертвенными, липкими, горящими глазами.

У Иви бежали по спине мурашки. Она чувствовала себя не в своей тарелке – и это еще мягко говоря.

Чэн Чуньчинь придумывал одну историю за другой, чтобы объяснить ее присутствие людям. Сначала она была крестницей, прилетевшей из США его навестить, – приглашала эмигрировать, но он ведь прожил на Тайване всю жизнь, куда уж ему привыкать к новым условиям!

– Прекрасная у вас крестница!

– Благослови ее бог!

Женщина средних лет достала из-под крышки блин из красной фасоли, и следом за ним из кастрюли вырвался густой пар.

Она положила блин в бумажный кулек. Чэн Чуньчинь заказал еще один, для Иви.

Шахматистам в парке он сказал, что Иви – его приятельница, поведал, где они познакомились и как давно он ее знает. Тройной Че ораторствовал с пеной у рта, придумывал все новые и новые подробности, и старики с шахматами зачарованно ему кивали.

Иви не останавливала его, не выказывала никаких эмоций, просто молча стояла в сторонке. Очевидно, Чэн Чуньчинь любил внимание. Он убедительно говорил и быстро соображал, был изобретателен и остроумен.

Изощренный лжец, он предавался своей обычной игре, наслаждаясь тем, как создает ей новую личность. Альтернативную жизнь.

Он вел Иви от прилавка к прилавку. Практически все на рынке в Бангка знали его и здоровались по имени, когда они проходили мимо.

– Привет! Старина Чэн!

Возможно, в их глазах он был просто добродушным болтливым чудаком-сладкоежкой. Может, некоторым он казался славным и щедрым, обаятельным и забавным. Кто, кроме нее, знал, что он – насильник и серийный убийца?

– У меня отличный аппетит, – заметил он, широко улыбаясь.

К моменту когда они присели на скамью, Иви начала понимать, что больше не испытывает к нему ненависти.

– А та женщина, что продает фасолевые блины, сейчас не поднимет тревогу? – осторожно спросила она.

– Ту женщину только два года назад выпустили из тюрьмы. Она мошенница и специализируется на пенсионерах. Вытягивала из них последние сбережения. У нее уже три ходки. Помнишь того парня, А-Цзена, в прачечной? Одет почти как я. По виду никогда и не скажешь, что ему нравятся маленькие девочки, и чем младше, тем лучше.