Они сгорали в пламени, словно никакого завтра не существовало.

Когда все закончилось, он завыл, как раненое животное. Они все еще были друг в друге, Ховард держал ее в объятиях. Иви удалось сдержать слезы, до крови прикусив нижнюю губу.

Она не попросила его остаться.

Что-то между ними рухнуло и рассыпалось на осколки.

Ховард вернулся к себе. Жизнь продолжалась, шла своим чередом. Он все еще заботился о ней, но Иви отвечала полным равнодушием. Эта сцена больше не повторялась, и они не говорили о ней. Как будто ничего не произошло.

…Иви умирала от голода, но заставила себя вымыться, прежде чем подошла к двери и сняла с ручки пакет. Достала пару палочек, придвинула стул, села. Сдернула с коробочки резинку.

Она любила поесть и была в этом хороша. Ела больше многих мальчишек. Перекусывала, когда делала уроки, что-нибудь пила на лекциях, а после сразу бежала в кафетерий. Но была также избирательна. Никогда не положила бы в рот ничего, что хотя бы отдаленно казалось несвежим. На вопросы со смехом отвечала, что все дело в ее обостренном обонянии или тонком вкусе. На самом деле Ханс избаловал ее. Едва научившись ходить, он постоянно болтался на кухне и смотрел, как готовит их мать. Иви даже купила ему устойчивый маленький табурет, чтобы стоять.

В год, когда у нее выпал первый молочный зуб, бизнес их отца покатился под откос, и родители начали ссориться. Побежали трещины, в семье возник разлад. Она больше так и не стала прежней. Отец придумывал все новые предлоги, чтобы сбежать из дома. Кто знал, уезжал ли он в город по работе или проводил время в постели у своей секретарши? Мать погружалась в депрессию. В первые пару дней после ссоры она обычно лежала в постели, глядя в стену, и изводила одну коробку салфеток за другой. Не занималась стиркой, не покупала продукты, не готовила ужин. Когда дети встали, когда пошли в школу, когда легли спать, поели или нет – ничто ее не волновало. Она становилась самым жалким человеком в мире.

Иви пришлось взять на себя ее роль. Она даже научилась подделывать материну подпись у Ханса в дневнике. Мыть посуду и подметать было просто, а вот с готовкой еды возникла проблема. Она боялась сырого мяса, от одного запаха ее начинало тошнить. И как, скажите на милость, его готовят? Но она не могла позволить, чтобы Ханс питался бог знает чем в обед и тем более в ужин. Поэтому после долгих терзаний набралась наконец смелости пойти в супермаркет. Наткнулась на мороженую «силки» – курицу с черной кожей – в полиэтиленовой упаковке. Сумела выдержать запах – он был лишь слегка отталкивающим. Округлая тушка, без головы, без лап. Без крови. «Какого черта?» – подумала она. Купила курицу и принесла домой. Отыскала рецепт простого супа. Повернула кран, намереваясь помыть тушку в раковине.