Иногда, то ли потому, что она слишком громко слушала музыку, то ли потому, что плескалась слишком долго, Ширли начинала колотить в дверь. Но Иви никогда не ускорялась после ее стука.

Она перегружала мозг музыкой, стараясь не думать больше ни о чем, просто позволяя воде стекать по ее телу на пол. Но сегодня, по какой-то причине, была озабочена. Иви закрыла глаза, обливая себя горячей водой. Вспомнила запах одного бренда шампуня – лавандового. Ховард его любил.

Ей на ум пришел отрывок из книги, купленной им:

Мальчик сидел на сливовом дереве и кричал детям внизу: «Все это пустая трата времени. Все начинается, только чтобы закончиться. Как только рождаешься, сразу начинаешь умирать. И так с чем угодно».

Чтобы доказать мальчику на дереве, что жизнь имеет смысл, его друзья договорились по очереди отказываться от самого дорогого, что у них было. Они собрались на заброшенной лесопилке. Один называл другому, от чего тот должен отказаться. Главному герою велели избавиться от любимых сандалий, и он решил вынудить своего приятеля отдать хомячка. И так куклы, велосипеды, указательные пальцы, вера, преданность, головы щенков начали попадать на жертвенный алтарь чистейшего зла.

Кажется, злой мальчик был все-таки прав.

Душевую заволокло туманом. Иви протерла зеркало, но оно сразу запотело снова, отражая смазанный мир. Она не могла рассмотреть собственного лица. Если все катится к концу, какой смысл начинать? Все и так бессмысленно. Или, если жизнь имеет смысл, то как продолжать ее, когда твой смысл утрачен?

Иви вспомнила, как лежала в объятиях Ховарда, державшего книгу, и, хмурясь, спрашивала его, что пытался сказать автор.

– Я до сих пор не понял, – отвечал он, тряся головой. – Значение глубокое.

– Наверное, – говорила она. – Я тоже не понимаю.

Вдвоем они жались в уголке дивана, обнимаясь, словно зверьки, пытающиеся согреться. Иви пошутила, они посмеялись, поцеловались и отложили книгу в сторону, чтобы никогда больше не открывать.

Тогда им не нужны были ответы.

На улице раз за разом проигрывалась мелодия «К Элизе» – кажется, грузовик приехал за мусором. Иви напялила мохнатые тапочки и потерла глаза. Четыре часа дня. Телевизор по-прежнему работал, и в какой-то момент новости сменились в нем старыми фильмами.

– Я работаю, и ухаживаю за домом и за садом, и выполняю поручения моей матери – те, на которые, по ее мнению, у меня хватает ума, – говорил мужской голос. Мужчина слегка заикался и, похоже, нервничал.

– А ты ходишь куда-нибудь… с друзьями? – спрашивала женщина.

– Лучший друг мальчика – его мать, – отвечал мужчина.

Иви наконец отыскала пульт, завалившийся между диванными подушками. Перепачканный то ли соусом, то ли каким-то напитком, он был липким на ощупь.