Иногда у нее звонил мобильный телефон. Почему-то ей казалось, что вокруг очень тихо, несмотря на фоновые шумы – даже когда был включен телевизор.

Он не рассказал ей подробностей о смерти Ханса, но его боль была подлинной. Так что же произошло?

Кровь прилила к голове, мысли закружились вихрем. Освобождение от чего? Почему в последний момент он испытывал облегчение? Может, потому, что считал исполненным свой долг перед покойным? Перед Хансом? Нет, было что-то еще, какая-то другая причина. Он стремился найти ее не только для того, чтобы попросить прощения. Иви стремительно перебирала картинки того дня, каждую деталь: черепицу на крыше, выражения лица Айзека, момент его падения, каждое слово, которое он произнес…

Он шаг за шагом заманивал ее в студию, а не куда-то еще, но почему? Почему он хотел, чтобы она стала свидетельницей его смерти именно там, а не в каком-нибудь другом месте? Он использовал ее, чтобы его смерть не была напрасной. Он сказал, что не может больше бежать. Упомянул о пляже. О хижине. О матери. О любви. Фразы и слова кружились у Иви в голове. Сталкивались, смешивались, разбегались в разные стороны. И вдруг среди кружения возникла теория – пока не оформившаяся, но тревожная.

Иви резко села, сдернув одеяло. Недоверчиво скривила рот. Он хотел защитить самого дорогого для него человека, верно?

Солнце упало на ее исхудалое лицо, превращая его в черно-белую фотографию.

Отчаянная решимость выражала его стремление к освобождению и искуплению, но его главной мотивацией было защитить того, кого он любит. Иви приложила руки к груди, пытаясь унять колотящееся сердце.

«Помоги мне», – произнес он одними губами.

Как Норман Бейтс. Он не мог убежать от своих сложных противоречивых чувств к матери. Он унаследовал от нее ее болезнь. Он одевался в ее одежду, говорил, как она, и думал, следуя ее логике. Но мать Айзека жива. Он не только был ее наследником, но и выполнял ее приказы. Шепот в ухе невозможно игнорировать.

Он сделал это из-за нее.

«Мадам Роша» были не только наживкой, но и криком Айзека о помощи. А еще признанием.

Иви посмотрела на два брелка с китами, свисавшие со связки ее ключей. Прежде чем прибыла полиция, она перевесила ключ, который Айзек оставил на земле, на свою связку, поэтому, даже когда ее арестовали и обыскали с головы до ног, связка никуда не пропала – ей ее вернули. Видимо, полицейские не сочли ключи уликой.

Иви поглядела на грязные хвостовые плавники и поняла, что должна сделать дальше. Со связкой в руках она встала с кровати. И взялась за телефон.

Она никогда не хотела становиться матерью.

Получив диплом по истории искусств, устроилась на работу в художественную галерею ассистенткой. Зарплата была небольшая, зато было куда расти.