Та ходила еще долго, потом постучала к дочери в дверь и сказала:

Иви не ответила, но смогла наконец расслабиться.

Мысли толкались у нее в голове, как машины в пробке на шоссе № 1 в канун Нового года. В конце концов она расстегнула застежку на пакете, понюхала его содержимое и пробежала через холл.

В комнате Ханса все осталось по-прежнему, как будто хозяин только что вышел оттуда и вот-вот вернется. Воспоминания медленно накатывали, подобно приливу, начинаясь с самых недавних. После смерти Ханса Иви попросила босса и Твига помочь ей с уборкой. Запах угля из дерева личи уже рассеялся, а босс купил новый матрас и такие же, как раньше, простыни с кроликом Питером, но в голубых тонах. Иви обвела комнату глазами. Взяла со стола кружку, понюхала. Ханс стоял рядом с ней. Она это знала. Иви находилась на его территории и не могла тут укрыться.

Она вдыхала запах ностальгии, зная, что он останется с ней до конца жизни.

Теперь Иви вспомнила все. Они использовали простыни, одеяла, одежду и полотенца, чтобы построить себе палатку между столом и кроватью.

– Ты готов? – возбужденно спрашивала она, стоя возле выключателя.

– Да! – откликался Ханс из палатки.

Иви поворачивала выключатель, и в спальне становилось темно.

– Ты ее не включишь?

Иви смеялась и вскрикивала:

– Тут слишком темно, я ее не вижу.

– Добро пожаловать! – приветствовал ее Ханс. Он держал в руках ночничок с Юбабой. Иви садилась на пол по-турецки. Оба улыбались. – Как красиво!

…Она поглядела на выдвижной ящик, где раньше лежали простыни. Воспоминаний оказалось слишком много. Говорят, хорошие воспоминания лечат душу, дают людям силы продолжать жить.

– Как это? – всегда спрашивала Иви. – Как продолжать жить, когда ты все потеряла, когда точно знаешь, что уже не сможешь быть счастлива?

Она мечтала уехать – с пустыми руками – и ничего не оставить после себя. Пусть все это окажется сном. Она не умеет забывать так быстро. Но ей не нужны эти воспоминания. А если кому нужны, она охотно их отдаст.

Иви, не дыша, смотрела на рисунок. Брату было грустно, когда он его нарисовал? Был ли это крик о помощи? Кричал ли он SOS пеной прибоя или рыбацкой лодкой вдалеке, на которой горел фонарь? Пыталось ли море сказать ей что-то? Единственно, что она чувствовала, – сладковатый запах рыбы. Ничего, что вело бы ее к Хансу.

Иви не знала, сколько простояла, глядя на рисунок, и сколько мыслей за это время пронеслось у нее в голове. Не знала, выглядит ли она печальной. Знала только, что когда наконец пришла в себя, гладила пальцем подпись в левом нижнем углу. Он поставил дату и подписался: «Ханс, 17 июля 2016».

За три дня до смерти.

Иви осторожно опустила лист на кровать, потом вытащила остальные рисунки и положила их на стол, стараясь не смять уголки. Просмотрела один за другим.